Властный. Злой. И тоже небритый

Черт…

И что дальше?

Как она поедет?

Куда…

И скоро ночь.

Лена сильнее сжала руль своего трехгодовалого «поло». Она примерно знала маршрут. Но это примерно… Один поворот не туда – и она заблудится.

Зато эмоции запомнит и обязательно воспроизведет их.

Если останется живой…

Лена хихикнула.

Так, кажется, у кого-то намечается истерика.

Она никогда не отличалась смелостью, относила себя к перестраховщикам. Всё всегда перепроверяла несколько раз, страховала всё, что можно и что нельзя.

А тут…

Сорвалась.

В неизвестность.

Лена, тормози…

Неизвестность – сильно сказано. Ты уже была здесь. Давно, но была.

Ехидный голосок внутри головы заметил, что лет двадцать назад.

И за рулем, естественно, не она была.

Лена остановила машину, свернув на обочину. Нужно собраться.

Дом бабушки Ани находился поодаль от городских поселений. Не любила она городскую суету. У Лены была своя теория относительно того, почему бабушка предпочитала жить обособлено.

Телефон не подавал признаков жизни.

Лена откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Время – половина шестого. Ещё час-два и стемнеет.

Сердце у девушки выстукивало тревожный ритм, как бы говоря: нечего было затевать авантюру. На что она рассчитывала, звоня маме и прося разрешения «поработать в тишине»? Мама, не менее романтичная натура, гордящаяся, что её дочка автор любовных романов – и не важно, в каком поджанре! – с радостью выдала ключи от дома и благословила:

– Напиши шедевр! Порви топ!

«Порви» слышать из уст женщины, что краснела от слова «хрен» и несколько раз делала замечание дочери, что та использует нецензурную брань в работе, было феерично.

– Деточка, а ты едешь… одна?

– Одна, мама.

– А Алан…

– А Алан меня бросил.

– О…

– Мама.

– Дочь.

– Всё хорошо. Я потом расскажу.

– Говорила тебе: никакого гражданского брака! Это разврат! Что за отношения такие: «Мы поживем»…

– Мы и не жили, мам.

Хотя она, наверное, и согласилась бы.

При мыслях о бывшем предательский ком снова встал в горле Лены.

Хватит.

Что прошло, то прошло.

А его сообщения и звонки – так, блаж.

Он женится – вот, о чем следует помнить.

А она уезжает зализывать раны и писать… шедевр.

Хотя, как она будет работать в таком растрепанном состоянии – непонятно. Лена не относилась к категории «художник всегда должен быть чуточку голодным». Она писала, когда ей хорошо.