Insomnia, или Поиски Механической Вороны

И я в Пустоши, как я стала называть это место, появлялась довольно часто, причем желания там оказываться у меня не было никакого. Но и ненависти к ней – тоже. Просто я частенько туда попадала, и все тут. По большому счету, у меня это никаких особых чувств не вызывало. Возможно, дело в самой Пустоши – Мефистофель сказал, что хотеть чего-то, находясь там, очень тяжело, но это не повод расстраиваться (расстроиться, кстати, тоже сложно, как выяснилось). Позже я поняла, что это очень даже хорошо. Можно говорить о самых разных вещах и ни о чем не волноваться, а потом уже, сидя в квартире и попивая кофе, все обдумывать и оценивать по МШАИС – Международной Шкале Абсурда и Странностей.

Если, конечно, кто-нибудь не помешает. Например, тот же Мефистофель, периодически заглядывающий с очередным насмешливым комментарием, а потом скорбным голосом добавляющий, что Ворону пока не нашел.

Между прочим, примечательно, что после первого не очень памятного визита в Пустошь Механическая Ворона не выходила у меня из головы.

Она стала олицетворять собой жизнь, оставленную позади, и которую мне отчаянно хотелось вернуть. Я часто думала о том, как было бы здорово снова услышать успокаивающий скрип ее лапок, и даже с надеждой прислушивалась, но отвечала мне лишь звенящая тишина или, в лучшем случае, уханье Сов.

– Слушай, – отвлеклась я от воспоминаний.

– Чего тебе? – Мефистофель глянул вниз.

– А почему ты все знаешь о Муфлоне, а о Вороне – почти ничего? Мне казалось, это одно и то же… Ну, я имею в виду…

– Одного и того же рода создания? Н-да, услышит тебя Муфлон – получишь Вопль целенаправленно в мозг.

Дура.

Особой злости от оскорбления не возникло, но я все-таки слезла с камня, подняла с земли небольшой булыжник и с размаху запустила его в Мефистофеля. Он выругался и, уклонившись от тяжелого снаряда, чуть не упал со своего насеста.

– Объясняй давай, – спокойно проговорила я, снова усаживаясь на место.

– Совсем обнаглела! – никак не мог отойти от шока Мефистофель.

 – Первый и последний раз прощаю, поняла?

– Объясняй, – повторила я. – Покажи, что умнее меня, и прекрати задираться.

Мефистофель тут же закрыл рот и посерьезнел. Иногда он ничем не отличался от маленького ребенка.

– Так и быть. Муфлон – это Муфлон. У него свое почетное место в системе мироздания. А Ворона – существо незначительное. Иными словами, кому-то принадлежащее и непосредственно к работе Системы отношения не имеющее.