Возвращение в Дилан

Тристан молча подвинул к краю стола переписанный рецепт. Рэвенлир так же молча взял его и опустился на скамью, намереваясь еще что-то обсудить.

Прежде чем уйти, Кристиан перехватил взгляд Рэвенлира и сказал:

– Сату Рейта – одна из лучших целителей в Градероне. Уверен, она смогла бы чем-нибудь помочь. Я могу ее попросить, не думаю, что она откажет.

Темные глаза Рэвенлира сверкнули. Как и предполагал Кристиан, он собирался резко отказаться от какой-либо помощи, но так и не смог выговорить ни слова.

В сознании Рэвенлира возникло изможденное лицо его сына, который едва не лишился жизни и почти окончательно потерял голос, и чувство гордости испарилось без остатка, уступив место отчаянию и боли. Он не мог согласиться на помощь градеронки – ведь она могла намеренно навредить мальчику, – но не мог и отказать.

Однако Тристан заинтересовался таким предложением.

– Полагаю, ему нужно подумать, – ответил он вместо Рэвенлира. – Дай нам знать, если твоя жена согласится, ладно?

Кристиан кивнул.

Пока он решал вопросы, связанные с их отбытием в Дилан, Юан и Лейан подменяли Рэвенлира, охраняя Эндерглид, и заодно тренировались. Времени было предостаточно – за все время дежурств им ни разу не встретилось ни одного чужака, а посланные на разведку преследователи и воины неизменно сообщали одно и то же – никто не видел ни Тараноса, ни Эридана. Прочие отступники снова сгрудились в своем поселении, и напасть на них, чтобы поквитаться за нападение на Врата, не представлялось возможным: среди них были женщины и дети.

Воинов Заката это, конечно, не остановило бы, но никого из градеронцев в округе тоже не видели.

Когда Юан и Лейан возвращались с дежурств, по пути к башне они заходили к Аррону. Первый визит оставил почти счастливые чувства. Аррон все еще не мог похвастаться хорошим самочувствием и крепко спал, но его мать и сестра так радовались его возвращению, что на них невозможно было смотреть без улыбки.

Однако во время второго посещения их счастье уже не казалось столь заразительным, а когда Юан и Лейан пришли в третий раз, обстановка в доме и вовсе вызвала тревогу.

Вскоре они поняли, в чем дело. Аррон пришел в сознание и даже немного поговорил с ними, но фразы его были обрывочны и как-то особенно холодны – создавалось впечатление, что он не совсем понимает, что происходит вокруг, и ни в какую не хочет вникать в это.