Война с Ретилосом

Как и было задумано, утром Иден, приняв благодарности и распрощавшись с приятелями, поспешил ускользнуть. Несмотря на ранний час, бодрствующий хозяин не замедлил задержать его расспросами, но скоро отстал. Вероятно, распоряжения, полученные им, касались только Рада и Сантерила.

– Слушай, ? Сантерил, все еще лежа в кровати, потянулся. ? А Руэдейрхи действительно запрещал тебе держать кошку?

– Нет, ? ответил Рад. ? Но Танкред запрещал. Зашел зачем-то в мою комнату, а на кровати вместо меня…

Сантерил усмехнулся.

– Все-таки тебе надо ее как-нибудь назвать. Неудобно.

– Назову.

Вскоре они спустились вниз и принялись за завтрак. Кошка, снова выбравшись на улицу через окно, поджидала их снаружи.

Кинр и Гелртхиан появились только через полчаса ? судя по всему, с сильной головной болью. Они были крайне мрачны и неразговорчивы, но дали понять, что вчерашнее соглашение остается в силе.

– Ладно, ? вяло проговорил Кинр. ? Пошли. Надеюсь, вы понимаете, что нам в любом случае выгодно притащить вас к Астиону, отступники вы или нет… Так что чуть дернетесь ? притащим в связанном виде.

– Попробуйте, ? сказал Сантерил, всем своим видом обещая жестокую расправу над тем, кто посмеет напасть на них.

Они вышли на улицу и двинулись в путь.

Глава пятая. Пропажа

Балиан знал, что ему снится сон, однако это знание не уменьшало боли, которую он испытывал. Голова была готова расколоться на куски, тело ломило так, словно оно уже несколько часов как превысило свои возможности и действовало на последнем издыхании.

Но что хуже всего, наряду с физической болью его беспрерывно терзал целый ворох душевных страданий. Создавалось впечатление, что разум материализовал все мыслимые и немыслимые страхи, выдуманные человечеством, и набросил их на Балиана, которому оставалось только терпеть болезненную неразбериху диких видений. И он терпел, причем далеко уже не впервые.

Это состояние периодически возникало и раньше, уподобляясь обыкновенному ночному кошмару. Но с каждым днем оно длилось все дольше и дольше и наконец почти полностью заменило собой сон.

Балиан просыпался уставшим и разбитым, но все равно пробуждение было для него счастливым моментом, так как означало окончание наваждений. Впрочем, со временем разница ощущалась все меньше ? испытанное во сне никак не хотело оставлять Балиана и наяву.

На этот раз все было еще хуже, чем обычно. Болезненное, туманное состояние плавно перешло в самый настоящий, невыносимо отчетливый кошмар.