Тетрадь в косую линейку

Был рад более плотному знакомству. Через два дня позвони секретарю часиков в двенадцать, он свяжет со мной, следующую поставку обсудим.

Он взмахом подозвал охрану, и нас проводили на берег и довели до ожидающего нас джипа с уже нашей охраной.

Всю дорогу мы молчали. Когда уже подъезжали к моему дому, босс спросил:

– Ничего сказать не хочешь?

– В паркинге попроси водителя погулять, поговорим.

– Он в наушниках с музыкой, если я не один. Ты что, не заметила?

– Всё равно попроси.

– Хорошо.

Запись тридцать восьмая.

Я сообщаю боссу о грядущих событиях и открывающихся в связи с этим перед ним возможностях.

Когда мы припарковались и водитель вышел, я негромко проговорила:

– Значит так. Слушай меня внимательно и никаких вопросов не задавай! Отвечать сейчас всё равно не буду. Итак с утра, как только откроются биржи, начни подготавливать операции по покупке-продаже, исходя из того, что сразу после полудня именинник скоропостижно скончается и больше не сможет ни вмешаться в ценовую политику, ни в последствии влиять на неё.

Не мне тебя учить, что в этом случае делать надо. Понял?

– Ты шутишь?

– Нет! Не шучу! Поверь мне. Просто поверь! Если ты прогоришь на этом, я обещаю, что стану твоей любовницей на любых твоих условиях. Рискни! Только больше никому не говори об этом.

– Что ты сделала? Что? Чем-то отравила его?

– Успокойся. И не придумывай ерунды! Я не сделала ничего! Всё! Я просто знаю. А сейчас мне надо домой. Я очень устала. Очень. Ах да, чуть не забыла, когда меня лечил тот старик с палкой, он раз десять проговорил мне свой номер, прося запомнить, лишь просил по ерунде не беспокоить.

Тебе, я думаю, его тоже лучше знать.

– Давай, – он достал телефон.

Я правильно переключила его на другое, даже саму себя похвалить захотелось.

– Нет, так запомни, – проговорила я и начала диктовать цифры.

– И как это запомнить? Он явно не любитель простых номеров.

Пришлось объяснять про мнемонические правила, что если запомнить, что например, стул это четыре, а гусь – два, а семь, предположим, топор, то он в жизнь не забудет что четыреста двадцать семь, это как взобравшегося на стул гуся разрубают после этого топором.

А а сидящий на топоре гусь, жонглирующий стулом на голове, это семьсот двадцать четыре. И что пять может быть стоящим на голове гусем, ноль бубликом, единица палкой или Дед морозом с посохом, а тройка скрюченной старушкой с ревматизмом. Образы могут быть любые, которые нравятся.

– Понял.