Тетрадь в косую линейку

– Меня пугать не надо, не на того напала! – гаркнул он в ответ ещё громче.

И я, вспомнив слова старика, на противоходе очень тихо, едва слышно проговорила:

– Я не пугаю, пугаю я не так, я предупредила, озвучив выбор.

– Чертовка! Вот жаль, что инквизиции больше нет, но ничего я на тебя управу всё равно найду.

Он взялся за телефон, набрал номер, потом в приказном порядке выдохнул:

– Кузьмич, твоя девочка у меня. Скажи ей, чтобы документы подписала.

После чего включил громкую связь.

– Алин, ты здесь? – услышала я голос босса.

– Да, мы вдвоём с генералом внимательно слушаем тебя, – проговорила я, внутренне взмолившись, чтобы он понял то, что хочу сказать.

Босс меня понял и начал вначале убеждать, как и генерал, потом уговаривать, давить и даже пугать, припоминая мне, что я не одна, а несу ответственность ещё за Димку и маму.

– Это всё, что ты хотел сказать? – когда его красноречие иссякло, спросила я.

– Алин, подпиши, – просительно проговорил он, – ты очень подставишь меня, если не подпишешь.

– Я тебя услышала, босс, но извини. У меня другие обязательства, ничем помочь не могу. Не поминай лихом. Мне было хорошо с тобой.

– Товарищ генерал, я сделал всё, что мог. Извините. Теперь Ваш ход, – проговорил мой босс и отключился.

– Ты сгниёшь в психушке! – жёстко выдохнул генерал.

– Ничего не имею против, это Ваш выбор, – я пожала плечами и начала рассматривать свой маникюр. Вроде краска везде более-менее оттерлась, а гель-лак сохранился.

– Ты знаешь, как к психиатрическим пациентам относятся?

– Нет. Не имею ни малейшего представления. Пытают так же, как ваши товарищи? – не отрываясь от рассмотрения лака, поинтересовалась я.

– Хуже.

– Интересно. Даже не представляю, что может быть хуже, – достаточно равнодушно откликнулась я.

И генерал с готовностью начал мне расписывать ужасы возможного пребывания в психиатрической клинике.

Я не прерывала его, наоборот периодически подбадривала словами типа: «Как интересно, продолжайте, пожалуйста. Что? В самом деле? Не может быть. Как занимательно, однако».

Затем он начал меня убеждать, что то, что я подпишу, меня ни к чему не обяжет, что это всего лишь формальность, которая поможет мне избежать многих неприятностей и так далее.

Я отвечала примерно в том же ключе.