Тетрадь в косую линейку

Давай, я поеду домой?

– Алин, по-моему, я вырос из того возраста, когда необходимо ориентироваться на мнение мамы. Пусть будет довольна, что вообще позволяю в курсе происходящего быть. Ты вон и того своей не даёшь.

– А моей нельзя. Как только палец дашь, за руку точно сцапает, и окажусь я в клетке. Нет уж. Всё что угодно, но только не это. Это моя жизнь, и жить я буду лишь по своей указке.

– Вот. А чем я хуже?

– Я предупредила. Принимаешь решение ты.

– Вот и ладненько. Ты не замёрзла? А то похолодало что-то.

– Я бы не отказалась от пледа и бокала вина. Уходить не хочется. Тут у тебя очень красиво. Дорожки, фонарики. И комаров нет совсем.

– Их травят периодически, поэтому и нет. Плед и вино сейчас принесу, – ответил он и ушёл.

А через некоторое время вернулся, поставил на стол бутылку вина и фужеры, после чего заботливо укутал меня пледом и сел рядом.

– Ты можешь выключить в беседке свет? Я, конечно, понимаю, что после этого твоя мама будет думать чёрти что, но ощущать себя на ярко освещённой сцене под пристальным вниманием заинтересованного зрителя мне как-то не нравится.

– Момент, – босс встал, перещёлкнул какие-то выключатели на стенке беседки, и свет выключился не только в беседке, но и на близлежащих дорожках.

В беседке воцарился полумрак, лишь отблеск дальних фонарей позволял разобрать силуэты окружающих предметов.

– По-моему ты перестарался. Как ты вино по фужерам разливать будешь?

– Опыт не пропьёшь, Алинка. Я и в полной темноте, наощупь много что сделать могу. А тут всё прекрасно видно.

Запись сорок шестая. А по утру они проснулись…

Ночь, проведённая в беседке с боссом, стала одним из лучших воспоминаний моей жизни. Мы сидели рядом, пили вино и трепались обо всём на свете. А потом я, совсем запьянев, рассказала ему, что очень любила в детстве вот так же разговаривать с отцом, только сидя у него на коленях.

Пока одна блюстительница нравственности, случайно увидев это, не сделала нам замечание, что это очень плохо такой взрослой девочке сидеть на коленях у отца. И после тех слов он никогда больше не сажал меня к себе на колени, и я всё никак не могла понять почему? Неужели он перестал меня любить лишь из-за того, что я выросла.