Тетрадь в косую линейку

Сев в кресло напротив него, я уперлась в него пристальным взглядом и негромко произнесла:

– Гнать не стану, но сейчас расскажу кое-что, после чего ты сам, мой мальчик, от меня сбежишь. Итак, любовницей я быть не могу никакой, у меня проблемы. Огромные проблемы. То, что ты видишь, это не более чем красивая декорация, о том, что за ней я не рассказываю никому. Тебе сейчас скажу лишь потому, что поняла, ты правда влюбился, а в меня влюбляться нельзя, я не та картинка, которую ты видишь. Это не более чем обёртка, а за ней переломанная, психически ненормальная женщина с кучей проблем.

Ты правильно почувствовал ещё в первый раз, я мужененавистница, но не в плане ненависти к мужчинам, а в плане невозможности для меня с ними никаких сексуальных отношений. Меня изнасиловали, вернее пытались изнасиловать в детстве, и вид раздетого мужчины у меня вызывает отторжение и рвотный рефлекс. Меня даже гинеколог толком осмотреть не может, причём женщина, к мужчине я и не пробовала ходить. Так что это не ты птица не моего полёта, а я. Ты здоровый нормальный юноша, правда, по какой-то причине несколько месяцев сексом не занимался. Возможно, надеясь на отношения со мной. Но их быть не может. Я психический урод. Ясно тебе?!

– А если я скажу, что мне плевать на это, поскольку считаю, что в семье это не главное?

– У нас не может быть будущего. Я не готова жить с кем-то, кто по определению мне изменять будет. Это нонсенс для меня.

– В монастырях монахи как-то ведь живут и обходятся без секса. Ради удовольствия жить с тобой я готов попробовать.

– Дима, ты идиот или прикидываешься? Что значит попробовать? Вот зачем мне пробовать что-то строить с тобой, если результатом будет провал и моё разбитое сердце? Ради чего ты хочешь обречь на страдания и меня, и себя?

Я замолчала на мгновение, осознавая, что сказала этому парню очень много лишнего. Но вот сердцем чувствовала, что не ударит сильнее, а если ударит, то и чёрт с моим сердцем, или не выживу или сильнее стану. По крайней мере не буду себя корить, что морочила голову хорошему человеку.

Ведь ауру, подобную его, я не встречала практически никогда. Лишь если мельком в дороге у незнакомых.

Глядя на меня, он нервно сглотнул, а потом проговорил:

– Алина, выходи за меня замуж. Я буду верным мужем и никогда тебе не изменю. Клянусь.

– Ты чокнулся, такими словами разбрасываться?! – заорала я и вскочила с кресла.

– Нет! Я не чокнулся, – осторожно ссадив Кота, он тоже встал и взял меня за плечи: – Я влюбился.