Тетрадь в косую линейку

Вот тебе! – он подошёл ко мне и плюнул в меня, а потом схватил за плечи и начал трясти, приговаривая что-то про то, что я из города, что дура, что мне вообще на речку ходить нельзя и несколько раз ударил в живот.

Я согнулась от боли, оплёванная, дрожа в мокром платье, и слёзы сами полились из глаз от осознания, что не подружиться со мной он хотел, а лишь поиздеваться, и что никто в этом злом мире защитить меня не может. И тут взгляд мой упал на камень у моих ног, небольшой такой плоский камень, размером с мою ладошку.

– Вот, вот, стой так и реви! Вообще на колени встань! – кричал тем временем мой обидчик, стукая меня по спине.

Откуда у меня взялись силы через боль схватить камень, развернуться к нему и со всего размаха впечатать ему камень в лоб, не знаю. Но их хватило. Он схватился за окровавленный лоб руками и со слезами убежал. А я пошла домой.

Вечером к нам пришёл Игорёк вместе со своим папой, и наши отцы о чём-то на повышенных тонах спорили в саду. А потом мой папа вернулся и сказал, что Игорёк больше меня обижать не будет, а если обидит, то я снова могу дать ему в лоб, и я впервые в жизни поняла, что меня есть кому защитить, если на своём уровне я защищу себя сама.

Правда потом, я слышала как мама ругалась с папой, возмущаясь, что он поощряет неправильное моё поведение, что девочка драться не должна, что меня нужно учить дружить, а не драться. Что все мои проблемы лишь оттого, что я дикая и не понимаю сверстников. И ещё тогда она сказала то, что очень долго сидело занозой в моём сердце, потому что принять, что тебя не понимает родная мать было очень сложно.

Она сказала, что я и так с большими странностями, а если ещё и агрессивной стану, то мне светит прямая дорога в спецучереждение. На что папа ей сказал, что по любому я их дочь, и никакое спецучереждение мне не светит, какой бы я не была, что их дело научить меня приспособиться к этому миру, в котором без умения в нужной степени проявлять агрессию не прожить.

Они ещё долго спорили, а я, накрывшись с головой одеялом, плакала, потому что мне было страшно, и я не знала, как мне жить дальше.

И вот тогда в моей жизни появился он, мой внутренний сказочный дракон, который пообещал мне меня охранять и помогать мне выстоять в этом сложном и непонятном мне агрессивном мире, где нельзя жить не проявляя ответную агрессию.

Игорёк ко мне больше не цеплялся, он издали называл меня «психической», крутил пальцем у виска, но близко больше не подходил. И это было чудесно.