Тетрадь в косую линейку

С Вадиком я расплатилась, озвученная им сумма без труда уложилась в мой текущий бюджет, и он перевёз меня с котом обратно в мою квартиру, которая теперь напоминала гибрид квартиры и реабилитационного центра.

Накануне последняя операция у Димки прошла хорошо, и Аркадий сообщил, что готов его выписать через пару дней.

И вот теперь к выписке Димы все готово. В коридоре стоит небольшая инвалидная коляска, в его комнате новая кровать с регулирующейся высотой, уровнями изголовья и ног, а так же с какими-то держателями.

В гостиной установлены тренажёры, везде пандусы, перила и ручки. На кухне сделан новый стол, к которому удобно стыкуется инвалидная коляска. Ванная комната переоборудована полностью и душевая кабина тоже. В тамбуре у входной двери его ждёт ещё одна коляска побольше, а в коридоре на банкетке куча описаний всей этой техники.

Кот, когда мы с ним вернулись в переоборудованную квартиру, долго ходил и обнюхивал все эти новшества, потом потерся о мои ноги и коротко мяукнул, сообщая, что ничего катастрофичного не произошло и жить можно.

Я согласно кивнула и почесала его за ухом.

Кстати, строители сделали не только перила, в некоторых местах они сделали удобные полки для моего кота. Одну из них, на кухне, Кот облюбовал сразу, и улёгся там, как только я занялась приготовлением себе еды.

Пока я готовила нехитрую глазунью с помидорами, в голову мне закралась мысль, что всё, конечно, хорошо, но как-то неправильно, что моя мама до сих пор не в курсе, что я вышла замуж.

Надо бы поехать к ней и как-то рассказать об этом. Ехать было недалеко, но как же мне не хотелось ехать.

Внутри всё трусливо сжалось. Я заранее знала, что от неё услышу, и категорически не хотела это слышать. Вот как бы сделать так, чтобы и не говорить ей, и одновременно сказать. Эх, жаль, что мы не в 18 веке живем, тогда бы я написала письмо, а её ответное письмо спрятала, и долго-долго не читала. Пока бы мне не стало всё равно. И вот тогда бы я прочла. И возможно, сумела бы огорчиться, что так огорчила её.

Сейчас же я всеми фибрами души не желала знать её оценку. Вернее, знать-то, я знала, но не хотела выслушивать эмоциональное озвучивание этой оценки.

Ладно, всё равно надо будет это сделать. Лучше сейчас, пока Димка ещё в больнице. Я тогда могу вернуться и наедине поплакать, ничего ему не объясняя.

Придя к такому выводу, я взялась за телефон.

– Мамочка, привет! Как самочувствие? – нарочито бодрым голосом осведомилась я.