Мой охотник на монстров

Я невольно поёжился. У живого человека такое было бы невозможно. Не всверливают люди в свои кости металл… Или я чего-то не знаю?

Снова зазвучал дромбуле. Показалось, что даже дышать стало тяжелее – столько тоски было в его песне.

Сам не понимая почему, я шагнул в туман.

– Правильно делаешь, Горан, – шепнули мне на ухо. – Не стоит заставлять ждать свою судьбу.

– Как знать, – заметил я, понимая, что теперь полностью поглощён туманом, но неожиданно могу различить рядом какую-то фигуру. – Судьба или погибель?

Смешок.

Звон колец.

– Ты мне нравишься. Не робкий, – сказало… оно.

Потому что голос изменился, но я не мог понять – женский он или мужской.

– Покажись, – хрипло сказал я.

Чего уж там, пропадать так пропадать. Вдруг за мной пришёл какой-то неведомый монстр?

Тишина. Мне показалось, что собеседник раздумывает. Вроде как не собирался, но в то же время почему бы нет?

Костяная рука соскользнула с моей.

Голова закружилась, я осознал, что совершенно не знаю, где нахожусь, а туман везде движется.

– Говорю же, – снова тихий смех со стоном дромбуле. – Нравишься.

– Ну так…

Оно выскочило в нескольких сантиметрах от меня. Горло сжало спазмом. Лица у этого существа не было – только клубящийся туман, меняющий цвет от жемчужно-серого дыма до серебристо-лунного марева. Вроде бы за всем этим были глаза – чуть раскосые, без зрачков, как брачский камень – белые и мёртвые. Они смотрели так, что хотелось отступить, склонить голову и сделать что-то такое, что вовеки себе не простишь.

Всё тело – туман, только виднеется фигура, которая, словно морские волны, колышется и исчезает. Но видны руки: невероятно белые, матовые, изящные. Одни только они могут зачаровать и свести с ума. Нечеловеческим серебром сияют кольца, продетые сквозь пальцы и ногти. И так же горит сумасшедшее ожерелье из монет и сотен дромбуле, которое находится там, где у существа должны быть шея и грудь.

Дромбуле пели и вздыхали, монеты нежно позванивали, кольца тихо вторили и тем и другим.

Изящные руки зачаровывали, фигура и лицо убаюкивали, обещали все радости мира. Только не надо далеко ходить, чтобы понять: яд этого сна будет сладок, а марево покоя – вечным.

– Ну как я тебе, Горан Ладич? – шепнуло оно. – Нравлюсь?

– Глаз… не отведёшь, – выдавил я, в общем-то, сказав истинную правду.

По лицу словно прошла волна. Туман резко рассеялся, и мы оказались у моря. Только вот явно не в Ловране.