Люблю. Целую. Твоя крыша

Только… не для дождливой киевской осени.

– Он не виноват, – тихонько сказала я, дёрнув подругу за рукав.

А потом и вовсе сунула ей чемодан, ибо Виталик и так разнервничался, поэтому зверя лучше тащить мне.

Мужчина смотрел на меня, чуть прищурившись. Возмущение Саши его не особо впечатлило, но моя тщедушная персона явно беспокоила. Немного.

– Вы уверены, что всё в порядке? – спросил он.

– Уверены, – твёрдо сказала я, потянув подругу вниз по лестнице. – Мы пойдём. А вы там… по сторонам смотрите. А то меня не будет, вдруг упадёте на что твёрдое.

После чего отвернулась, мысленно обалдев от собственной дерзости. Видимо, чем-то стукнулась, раз такое выдала. Обернуться и посмотреть на мужчину совести не хватило, как и остатков смелости. Саша едва поспевала за мной.

– У него было такое лицо… – начала она, а я закатила глаза.

Обычное лицо, которым он чуть не въехал в пол. Ничего удивительного. Правда, скорее всего, его не испортили бы ни синяк, ни ссадина. Эх… что-то я сегодня какая-то романтичная.

Наверное, от недосыпа.

– Ты чем занималась, пока я ехала? – подозрительно поинтересовалась Сашка.

– Ждала тебя, – ответила я чистую правду.

Снова завидев смуглую толпу опасных иностранцев, я мудро решила подождать, пока они выйдут. В это же время взгляд зацепился за пожилую женщину в дорогом пальто. Седые волосы аккуратно уложены, в ушах и на пальцах поблёскивают прозрачные камни, и это явно не дешёвые стёклышки. Сумка… я как-то видела такую у нас на «Фабрике». Цена равнялась приблизительно моим десяти зарплатам.

Дама, кажется, тоже кого-то ждала. Поглядывала по сторонам, а потом плавным движением отодвигала рукав и смотрела на золотые часы.

– Сейчас такси поймаем, – тем временем произнесла Сашка, заправив за ухо пепельную прядь. – В такую погоду к черту этот общественный транспорт. Не хочу страдать и ютиться.

– А потом отмывать белые сапоги, – заметила я.

– На себя посмотри, – фыркнула она.

А что? У меня красные ботиночки на платформе. Практично, логично и не так быстро пачкается.

Ну если, конечно, не опускать ноги в лужу. Тогда будет куда проблематичнее что-либо отчистить.

Мы вышли из здания вокзала. Тут же налетел холодный ветер, пробрав до костей. Виталик возмущённо пискнул. Вот же трепло в кошачьем обличье. Не может молча страдать, всех непременно надо об этом оповестить.

Сашка выглядывала нашу машину в потоке медленно двигавшихся автомобилей. Вечно тут так. Не пробка, конечно, но такая… жидкая пробка.