Янтарь-сердце, или Со змеем на плече

Проблема только в том, что история не совсем рассказывалась. Было ощущение, словно я заглянула куда-то за завесу этого мира и на каких-то несколько минут сумела туда переместиться и увидеть то, что людям видеть не положено.

– Почему Бурштынов Ир? – Я почему-то спросила совсем не то, что хотела, но этот вопрос мне показался уместным и правильным.

– Это… – Лесомир немного помедлил, – название, которое дали уже после древних рас. Потомки нарвийцев называли так место, где остались их враги.

Бурштын – от названия оружия, Ир – потому что оно принадлежало ирийцам. И еще слово «Ир» толкуется как «рай». Насмешка над спящими расами.

Звучит невероятно, но внутри что-то подсказывало, что здесь нет ни одного лживого факта. Интуиция? Наверное, хоть я и не люблю эту дамочку. Не люблю за то, что обычно она просыпается именно тогда, когда на горизонте появляется что-то нехорошее, весьма прозрачно намекающее, что меня ждут неприятности.

Некоторое время я молчала, обдумывая сказанное.

Янтарные всполохи внутри камня, казалось, замерли и не двигались.

– Кто это?

Спустя пару секунд я сообразила, что не уточнила, о ком говорю, но белки все поняли.

– Светодар, – ответила Веселина.

Я внимательно рассматривала силуэт находившегося внутри камня человека. Значит, вот как. Царевич ирийцев. Хорошенькое дело.

– А как он тут оказался?

Белки переглянулись.

– Те, кто верен Иру, время от времени переносят жрецов и царскую семью, потому что, возможно, когда-нибудь они сумеют возродить свое царство.

Неплохой ответ. Но все равно не подходит. Слишком много неувязок.

– А откуда вам известно, где находятся жители бывшего Ира? – спросила я, глядя то на одного, то на другую.

– Мы являемся стражами, – гордо сообщил Лесомир.

– Вот как… – Больше я ничего не говорила, но, видно, отношение к стражам-белкам отразилось на моем лице, потому что Веселина обиженно цвиркнула, а Лесомир нахмурился.

– Пусть тебя не смущает наш вид, – холодно проговорил он. – Стражи могут принять любой облик. И защищаем мы древнюю расу не кулаками и мечами.

– С тех пор как человечество изобрело огнестрельное оружие, – пробормотала я, – дело значительно упростилось.

Лицо Лесомира стало еще более хмурым, в желтых глазах появился странный блеск, но он не успел ничего сделать, потому что из коридора донесся грохот, и что-то стрелой влетело прямо к нам.