Я у мамы зельевар. Книга 1

Надо пока придержать средства, а не транжирить их направо и налево. Хотя и очень хочется.

Ага, а вон та самая лавочка, которая мне нужна. И даже открыто, хотя никого и не видно.

– Пани Рута, – спросила я, не отводя взгляда от приоткрытой двери, – а вы не видели, гончары сегодня не проходили?

Она проследила за моим взглядом и кивнула.

– Были-были, как же. Полторы недели нарабатывали, ничего не продавали, а сегодня смотрю – суетятся.

А новость-то приятная!

Поблагодарив пани Руту за информацию и пожелав удачной торговли, я пошла к лавке.

В груди заполошно заколотилось сердце. Я бы даже сказала, что предательски, хотя основательных причин тому нет уже несколько месяцев. Но вдруг здесь он? Тот самый человек, думы о котором…

Я тряхнула волосами. Так, а ну-ка прекратить бредовые мысли! Очень не вовремя все эти фантазии не о… горшках. А надо бы о них.

Лавка выделялась на фоне других: крепкая, светлая, в отличном состоянии – не зря семейство Раудис следит за ней, как за родной дочкой. За лавкой находится святая святых – гончарная мастерская, куда абы кого не пустят.

Мне удавалось побывать там, но только исключительно из-за симпатии хозяев. Их трое: дед, отец, сын. Они жили где-то на севере Лиритвы, но потом перебрались сюда. Талантливейшие гончары – глина сама принимает нужную форму под их пальцами и разве что не поёт от счастья. Верно говорят, что гончарный круг Раудисов зачаровал сам Ловкорукий – покровитель ремесленников.

При желании они могли давно перебраться в столицу и жить там, отбоя от клиентов не было бы.

Но что-то сдерживало: то ли нелюбовь к большому скоплению людей, то ли… родовое проклятие.

Я постучала в дверь, но не услышав ничего в ответ, тихонько зашла внутрь. Солнечный свет, проникавший через аккуратные окошки, золотил волосы склонившегося над широкой макитрой мужчины. Неважно, что голова уважаемого пана Раудиса практически вся седая – оставшиеся рыжие пряди всё равно отливают яркой медью. Ему уже к семидесяти годам, однако выправка до сих пор привлекает взгляды женщин.

Серые глаза внимательно смотрят через узенькие стёкла очков на выдавленный узор по бокам макитры. Руки пусть и покрыты морщинами, но силы до сих пор не потеряли.

– Кто крадётся рыжей кошкой? – поинтересовался он, не отводя взгляда от гончарного изделия.

Я замерла, едва не вцепившись в сумку. И как у него это получается делать? Чувствует, что ли?

– Доброго дня вам, пан Раудис. Рада, что вы открылись.

Он посмотрел на меня поверх очков.