Ведьма на выданье

Я в упор не представляла, что делать дальше. Невольно кинула взгляд в сторону, узрела Бецика, который усиленно махал крыльями. Это он на что-то намекает или просто ветер поднялся?

– Алина Каторжинская, рада познакомиться, – буркнула я, чтобы хоть как-то заполнить возникшую тишину.

Марк ничего не сказал, но по глазам было видно: «Это и все?»

Все. А на что ты рассчитывал? Девушки после потери памяти вообще не очень горят желанием заводить новые отношения. Даже если до этого последние новыми не были.

Он молчал, но меня это начало нервировать. Ибо если мужчина молчит, то не факт, что он не раздумывает, как бы тебя придушить. Про женщин не говорю, те точно раздумывают.

– Пан Горневич, – мягко начала я, – скажите, а в письме не было указано, почему я соглашаюсь? Возможно, какие-то доводы или аргументы?

– Нет, – разбил все мои надежды на мелкие кусочки Марк. – В письме было сказано, что все детали будут изложены при встрече, так как это не для переписки.

Шах и мат.

Черт бы тебя побрал, мышиная ведьма! Нельзя было оставить хоть какую-то подсказку?

Молчание затягивалось, я действительно не представляла, что делать.

– Кхм… Ну вы же понимаете, что все сложно. Наверно, я… в общем…

Марк резко встал и в считанные мгновения оказался возле меня, упершись ладонями в кресло, аккурат на уровне моих плеч. Склонился так, что я невольно вжалась в спинку.

Ноздри уловили тонкий аромат сандала и табака. В черных глазах не было и намека на понимание или мягкость.

Марк Горневич был взбешен, и это было видно невооруженным глазом. Он сдерживался только чудом.

Я сильно пожалела, что ваза далеко. И блюдо с персиками и яблоками тоже очень далеко.

– То есть… – хрипло выдохнул он мне на ухо, от чего по телу пробежала дрожь, – меня просят бросить все и немедленно примчаться, ибо дело не терпит отлагательств. Я чуть ли не срываю контракт с подземными кланами, перекладываю все на ветхие плечи Пустецкого, оставляя дела, и срываюсь сюда.

А когда оказываюсь тут, то со мной не просто не готовы говорить, меня вообще не узнают.

Голова начала кружиться. Это все бездонные черные глаза, в них просто падаешь, теряя опору. Одновременно хочется кричать и навек потерять голос.

– Алина, вы же знаете, что со мной играть опасно… – Его губы практически уже касались моих собственных, от дыхания кровь превращалась в раскаленную лаву.

Исчезли все барьеры, принципы, противоречия.