Пустые Холмы

– Так вот, мы там как раз разбирали один случай с проклятием, но меня отправили сюда и… – Он развел руками.

– И? – не понял намека Черномор. Глаза его вдруг налились опасной синевой.

– И я не успел ничего толком узнать, – закончил Сева наобум.

– Мне показалось, ты лжешь…

Сева вздрогнул и уставился на Черномора: тот задумчиво накручивал на палец несколько волосков из бороды, волочившейся по полу.

– …Но-о похоже, что нет. Знаешь, обычно сюда приходят в такую рань, да еще и в одиночестве, чтобы поискать книги, которые не хотят читать при всех…

– И что это за книги? – Сева не смог сдержать усмешки.

Первым на ум приходило неприличное.

– Ну! – всплеснул руками Черномор. – Например, о приворотах! Кто же захочет, чтобы его застукали за их поиском?

Сева фыркнул и покачал головой, не веря в то, что колдун с самого начала имел в виду именно это.

– Мне показалось, вы собирались сказать что-то другое, но-о похоже, что нет.

Он какое-то время не мог прийти в себя, все еще ощущая пронзительный взгляд Морского дядьки – словно в глазах того всколыхнулась пучина.

Он открыл первую книгу и пробежал пальцем по оглавлению.

– Но есть ли в книгах то, что я ищу?

Ответ назойливо лез в голову. Если даже он узнает обряд, с помощью которого можно стать хранителем и взять на себя проклятие, как он сможет это провернуть? Не подойдет же к Полине с таким предложением? Она совершенно точно его прогонит. Единственную верную мысль высказал Микоэль Феншо, даже не подозревая, какие двери открывает своей личной историей.

Его девушка замаскировала ритуал под любовную игру – как ловко! Вот только этот трюк с Водяной колдуньей не пройдет. Она его к себе не подпустит.

Сердце заныло. Мерзко. Как же это мерзко и несправедливо! Ночь, проведенная с Водяной колдуньей, казалась самым подходящим вариантом. Или просто самым желанным. И от этих образов совершенно невозможно было отделаться: они лезли в голову, обступали, нежно затыкали голос разума, плавили все нутро. Да, Микоэль Феншо рассказал ему очень важную историю, нужную! Надо было найти способ поступить так же, как сделала его подружка.

Спустя два часа, когда пробило девять, ему все-таки пришлось вернуть книги и признать, что работы предстоит еще очень и очень много. Он дожевал овсяные хлебцы, допил кофе, который два раза приносил ему библиотекарь, вышел на улицу и потянулся. Нежный свет проглядывал сквозь ветви и заливал округу. Южное солнце было совершенно иное: по-другому грело, совсем иначе светило.