Ярилина рукопись

На коленях у них лежали толстые розоватые листы, на одном из которых белокурая чертила что-то неразборчивое заостренной палочкой. Из-под ее руки на странной бумаге появлялись темно-бордовые завитушки и буквы, казавшиеся Полине будто выгравированными на поверхности листа.

– Что это? – ужаснулась Маргарита.

– Березовая кора? – Полина оглянулась. – Или бумага, сделанная из нее? Или что-то иное. На месте твоей бабушки я бы предупреждала о таких вещах.

– Поверь, я бы тоже! Но ведь и Афанасий ничего не сказал!

Внезапно все притихли.

От входа повеяло холодком, паутина в углу слабо зашевелилась, и в дверях появилась седая старуха в дырявой шали. Она прошаркала между лавками, громко постукивая одной ногой. Полина перегнулась через соседку посмотреть, есть ли у старухи деревянный протез, как у пирата, но его не оказалось – обе ноги выглядели целыми и невредимыми.

Баба-яга добралась до середины комнаты и вынула из недр шали потертый кусок бересты. Собравшиеся молчали, кто-то пристально смотрел на колыхавшиеся клочья паутины, одна из девочек возле прохода подняла руку, будто пыталась нащупать что-то прямо в воздухе.

– Умнова!

С места вскочила рыжеволосая соседка Маргариты и Полины. Венок съехал ей прямо на глаза, и она быстро поправила его, смущенно порозовев.

– Василиса.

– Что? – тоненьким голосом пропищала та.

– Ничего, – ответила Яга и нацарапала что-то черной палочкой на бересте.

Василиса неуверенно опустилась на лавку.

– Даждь Николай!

С крепкой и, пожалуй, самой новой лавки в дальнем углу комнаты поднялся мальчик с длинными темными волосами.

– А, наверное, это просто перекличка, – шепнула Полина в надежде, что и рыжая девочка ее услышит.

– Очень мило, – с мрачной ухмылкой заметила Маргарита, которую, казалось, совсем не испугал резкий голос старухи. – Почему тогда она не называет всех в алфавитном порядке?

– Ее интересуют стихии, а не имена, – уверенно ответила белокурая соседка, которую, как Полина только что узнала из переклички, звали Анисьей Муромец.

Эта фамилия не могла не привлечь ее внимание – эпические сказания об Илье Муромце в школе наводили на нее одновременно и скуку, и тревогу.

Анисья продолжила, еще больше понизив голос:

– Я слышала, эта наставница давно выжила из ума и зверствует.

– Феншо!

Полина встала. Яга оценивающе посмотрела на нее и вдруг спросила:

– Где твоя коса? Хм… – Тут она снова уставилась в список. – И почему у тебя такая странная фамилия?

– Французские корни.