Черная вдова. Уйти навсегда

– Он давно живет со мной, а так и не понял, что справиться со мной никому не под силу. – Успокаиваясь, Марина села на диван, спустив Егорку на пол. – Такая уж уродилась непокорная. Егорка, не надо, сынок. – Она отобрала клубок ниток, который он схватил и попытался сунуть в рот. – Я тебе говорю – не надо! Отнеси бабушке. – И он заковылял к бабкиному креслу, держа клубок обеими руками. – Вот умница моя, помощник!

Баба Настя посмеялась над ними, не прерывая своего занятия, и тут появился Хохол, при виде которого Егорка взвизгнул и рванул навстречу.

Женька присел на корточки, раскинув руки, и Егорка вмиг оказался в его объятиях, цепляясь ручонками за шею.

– Привет, мужичок! Вырос-то как! – Женька подбросил его вверх, потом усадил на руку и пощекотал животик. – У, пузо-то наел какое! Непорядок! Ты ж у меня спортсменом будешь!

– Ой, мама, второго марафонца я не переживу! – простонала Марина, хватаясь за голову, и Женька засмеялся:

– Видишь, сынок, мама не хочет спортсмена. А кого хочет наша мама?

– Вырастет – сам решит!

– Баня готова, пойдем? – Хохол ссадил Егорку на диван и повернулся к Марине.

 – Егора будем брать?

– Возьмите, я потом за ним приду, – откликнулась бабка.

– Ой, ходок еще нашелся! – фыркнул Женька. – Сам принесу, ты только постель приготовь нам.

Прихватив полотенца, они пошли в баню, где Егорка, к удивлению, долго и совершенно спокойно лежал на полке в парилке и даже позволил Женьке пару раз хлопнуть себя веником.

– Наш человек! – определил Хохол, заворачивая разомлевшего от пара мальчика в полотенце.

 – Ты погрейся пока, котенок, а я бойца унесу, спит вон уже. Смотри, как быстро разморило его… – Он заботливо прикрыл голову Егорки краем полотенца, закутал сверху еще и своей курткой и понес в дом, а Марина легла на полок в парилке, растянувшись на прогретых, чуть пахнущих смолой досках.

Женька вернулся быстро, закрыл дверь и скинул с себя спортивные брюки, присоединяясь к ней:

– Соскучилась, маленькая? – Его руки легли на ее живот, поползли вверх, к груди.

 – Господи, Коваль, я так по тебе тосковал… Кто бы мне сказал, что я буду мириться с девчонкой, которая моложе меня почти на десять лет, у которой такой стервозный характер, которая будет издеваться надо мной похлеще, чем вохра на учениях… Маринка, я ведь действительно тебя люблю.

Она засмеялась, ложась на бок и подпирая голову кулаком, Хохол устроился рядом, спрятав лицо на ее груди и прижавшись всем телом.