Черная вдова. Ученица Аль Капоне

Там ее ждали шестеро мужчин в хирургической робе. Они все вместе пошли в актовый зал, где проводил планерки главный врач. Народа было уже полно, почти все собрались и в ожидании начала трепались о том о сем. Перемывали косточки, обсуждали надвигающиеся выходные, похохатывали.

– О, а вот и королева со свитой! – пошутил заместитель по хирургии, полный, страдающий одышкой Лесовой, когда Марина со своими докторами вошла в зал.

– Простите, задержалась, – произнесла Коваль, улыбаясь в ответ на шутку.

– Ну конечно, корону никак найти не могла! – пробурчал кто-то из сидящих.

Марина даже бровью не повела – ее эти разговоры никогда не задевали. Нейрохирурги расселись кто где мог, но Коваль почему-то опять оказалась одна в мужской компании – такое удивительное свойство было у нее, даже сама не могла объяснить, как это происходит. Поймав на себе чей-то взгляд, Марина слегка повернула голову – чуть правее, ряда через три, сидел Денис, бледный, с кругами вокруг глаз. Она отвернулась, вздернув подбородок, и сделала вид, что с интересом слушает бормотание главного о фактах нарушения трудовой дисциплины.

После планерки, когда в тесном тамбуре образовалась очередь, Денис пробрался к ней и непринужденно сказал:

– Доброе утро, Марина Викторовна! Прекрасно выглядите, впрочем, как всегда.

Со стороны никто и не подумал бы, что сегодня ночью они до изнеможения занимались любовью. Конспиратор! Марина в ответ тоже слегка кивнула:

– Спасибо за комплимент, Денис Андреевич.

Он ее за локоть, отводя к лифту:

– Можно вас на пару слов? Мне нужна консультация…

С этими словами он запихнул женщину в открывшуюся дверь лифта, нажал вниз.

– Ты что, спятил? Что ты делаешь? – возмущенно спросила она, пытаясь освободиться.

– Молчи, молчи, – бормотал он, срывая с нее халат.

– Денис, опомнись, мы в лифте! – отбивалась Марина, но Нисевич заклинил дверь зажигалкой.

– Не бойся, этим лифтом очень редко пользуются…

Он продолжал сдергивать с нее немногочисленные тряпочки до тех пор, пока она не осталась в одних туфлях.

– Господи, на что ты меня толкаешь, сучка, – выдохнул он, прижимая Марину к стенке и покрывая ее тело поцелуями. – Никогда, слышишь, никогда не смей уходить от меня!

Он развернул ее спиной к себе и все повторял в такт своим движениям:

– Не смей, я не позволю, ты моя, ты только моя…

Когда все закончилось, опустился на пол и закрыл руками голову.