Формула Нового года

Та, выслушав пересказ диалога с полицейским, решительно заявила:

– Ты, Инка, погоди волноваться, может, на самом деле вчера с кем-то выпил? А теперь ему стыдно, и он по городу мечется, подарок тебе извинительный ищет.

– Даша, да какой подарок! – завопила я. – Ты же знаешь Вову лучше других – когда-нибудь видела у него в квартире бардак и битую посуду?

– Нет, – согласилась Дашка, – но ведь он мог напиться…

– Да не мог он напиться! Что ты как тот полицейский, в самом деле! Вова больше трех бокалов вина никогда не выпивал!

– Это при тебе, – вдруг сказала она, и я испуганно умолкла.

 – Ты права, Инна, я знаю его лучше всех, и все полтора года, что вы вместе, я не узнавала своего брата.

Голова моя закружилась, и я без сил опустилась на заваленный вещами диван. Как такое могло произойти? Вова – мой идеальный Вова – совсем не тот, за кого я его принимала? Так не бывает!

– Даша…

– Нет, ты не подумай, он не алкоголик, это я тебе ответственно говорю. Просто он никогда не пил вино – только с тобой.

И вообще… Раньше Вовка иначе разговаривал, иначе себя вел… не знаю, как объяснить, но ты в нем что-то такое разбудила… Он в театр впервые пошел с тобой. Я, когда услышала, думала – живот порву от смеха. Вовка – и театр!

Это было совершенно неправдоподобно – Вова, который, по словам его родной сестры, до меня никогда не бывал в театре, произвел на меня впечатление настоящего знатока. Он говорил о таких тонкостях актерского мастерства и режиссерской работы, что у меня захватывало дух.

Слова же Дашки казались мне сейчас какой-то глупой шуткой.

– Даша, если вы с братом решили разыграть меня таким странным образом, то поверь – мне не смешно.

– Что ты имеешь в виду? Я действительно не могу найти Вовку с самого утра и ни о каких розыгрышах даже не слышала, – немного раздраженно сказала Дашка. – Но то, что Вовка стал странным каким-то, заметила не только я. И случилось это ровно с того дня, как он познакомился с тобой. А в последнее время он заговариваться начал, – вдруг прошептала она, испугав меня.

 – Так страшно – сидит-сидит, потом – раз! – как ляпнет что-нибудь, у меня аж мурашки по коже. Или забудет, как предмет называется. Смотрит на ложку долго-долго, а потом спросит: – Даша, а что это? Ты разве не замечала?

– Нет… У нас все было хорошо, никаких странностей. А почему ты его врачу не показала?

– Ты такая интересная! Что ему – пять лет, что я его за руку к врачу тащить буду?

Я никак не могла понять, что же произошло.