Игра в кубики

– Не положено, знаешь ведь.

Машина остановилась у третьего подъезда, и Виктория, выпрыгнув под дождь, увидела свет в окнах третьего этажа слева от подъездной двери.

– Сережа, чемодан, – бросила она, направляясь под козырек подъезда.

Стажер с чемоданом нырнул следом, и Виктория набрала на домофоне номер квартиры.

– Кто там? – раздался приглушенный мужской голос.

– «Скорая».

Домофон издал мелодичный звук, и дверь открылась, демонстрируя скрывавшийся за ней просторный холл с мягкими диванами, креслами, теннисным и бильярдным столами.

– Не хило… – присвистнул Сергей, оглядывая помещение. – Живут же…

– Где тут лестница-то? – озираясь по сторонам, спросила Виктория. – А, все, нам туда, – она дернула практиканта за рукав и пошла вправо, где заметила дверь, которая действительно вела на лестницу.

– Да тут везде стерильно, как в оперблоке, – бормотал Сергей, поднимаясь вслед за Викторией.

– Это не наше дело. Ты не оценщик, не риелтор – ты практикант на «Скорой», будь добр, сосредоточься именно на этом, – отрезала Виктория, останавливаясь перед дверью, на которой увидела цифру «пять». Нажать на кнопку звонка не успела – дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина в спортивном костюме:

– Проходите, пожалуйста… ей очень плохо…

Виктория шагнула в квартиру первой и на секунду нерешительно замерла на пороге, испытав неловкость за мокрые кроссовки, в которых придется идти по светлому паркету.

Хозяин это заметил:

– Перестаньте! Что такое полы? Всего лишь дерево, я потом вытру, проходите, ради бога, скорее!

– Что случилось? – спросила Виктория, проходя вслед за хозяином к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Мне кажется, у жены что-то с сердцем… ей трудно дышать, острая боль в левой половине груди, и рука левая ничего не чувствует.

– Был какой-то стресс?

Хозяин остановился и, повернувшись, тихо спросил:

– Вы что же, телевизор не смотрите?

– Нет, – подтвердила Виктория. – Я работаю сутки через двое.

– И не слышали, что в городе творится?

– В городе многое творится.