Инкогнито грешницы, или Небесное правосудие

– А ему никто не угрожал в последнее время? – продолжал Грищук, пристально вглядываясь в ее лицо, но Ветка была начеку и смотрела равнодушно и безучастно.

Она снова ответила лишь неопределенным движением головы. Не могла ведь она рассказать Грищуку о том, как и при помощи чего Мишка Ворон аккуратно продавливал через Беса свои интересы. Виола могла голову прозакладывать, что Ворон не «заказывал» ее мужа – какой смысл? Бес живой стоил куда дороже, чем Бес мертвый, а Ворон был не из дураков. Зачем рушить долгосрочные планы? С помощью компромата он мог вить из Гришки веревки весь его мэрский срок, наблюдая за тем, как тот бесится и ничего не может поделать с шантажистом, потому что есть еще и Наковальня со второй порцией бумаг.

Про эту самую «вторую порцию» Ветка узнала из случайно подслушанного разговора мужа с тем же Вороном, а уж выводы сделала самостоятельно. Много ума не нужно… Говорить же об этом Грищуку точно не стоило – это значило бы навлечь на свою голову гнев Ворона. И – как следствие – Маринкин тоже. А Коваль ей сейчас была нужна, как никто.

– Мне некогда думать об этом, – выдавила она, глядя на Грищука. – Видите же, что творится. Я не знаю, что мне делать… ребенок в больнице, муж в реанимации, вокруг меня – непонятно что… до загадок ли мне сейчас?

– Охрану мы вам обеспечить не сможем.

– А я разве об этом просила? – но про себя Ветка отметила – а ведь врет, мог бы по старой памяти и по долгу службы выделить человечка. Но она бы все равно отказалась – если приедет Марина, им ни к чему свидетели.

Ей вполне хватит тех охранников, которые есть сейчас, и это проверенные ребята.

– Нет, но…

– Вот на том и разойдемся, – отрезала Виола. – Я прекрасно понимаю: искать того, кто прострелил голову моего водителя, вы не станете – так и повиснет дело «глухарем». А если повезет поймать кого-то причастного к покушению на Григория, то вы ему и навесите дополнительно еще и водителя. Все просто, Виктор Дмитриевич.

Грищук покраснел и тихим злым голосом проговорил так, чтобы больше его никто не слышал:

– Не зарывалась бы ты, красавица.

А то некому заступиться будет – одна ты сейчас.

Развернувшись, он отошел к милицейским машинам, в изобилии припаркованным вокруг пострадавшей машины Виолы.

Ветку не удивили его тон и слова. Она сказала правду, хоть и зря это сделала, и Грищук, уязвленный прямотой, не смог сдержать эмоции. Разумеется, дальше слов не зайдет, но все равно приятного мало.