Инкогнито грешницы, или Небесное правосудие

Валяй, говори, что стряслось, – велела она, ткнув окурок в пепельницу.

Ветка с явно слышимым облегчением выдохнула.

– Мэриэнн… я бы не хотела по телефону… ты ведь понимаешь?

– Ты отвратительная мелкая шантажистка.

– Но ведь ты за это меня и любишь, дорогая, правда? – промурлыкала ведьма игривым тоном.

– Не надейся. Как только решу – сообщу.

– Мэриэнн, пожалуйста! Тут счет на дни…

– Сиди дома и никуда не высовывайся. Где ребенок?

– В больнице. Я его раз в три месяца на реабилитацию госпитализирую, иначе просто невозможно, – удрученно сказала Ветка.

– Прекрасно. Ты можешь как-то организовать ему постоянное наблюдение там?

– Да, конечно, с ним и так все время няня и охранник. Но он ведь меня ждет…

– Интересно, кого он будет ждать потом, если тебе во время такого визита голову открутят? – задумчиво проговорила Марина, злясь на непонятливость подруги.

– Я поняла…

– Ну, и прекрасно. Сиди и жди. Я позвоню.

… – Понимаешь, я не могу это так оставить…

Марина сидела за барной стойкой, пила кофе и пыталась объяснить Хохлу причину своего внезапного решения поехать в Россию.

Естественно, Женька понимать это отказывался, приводя резонные доводы о сложности получения визы, о надвигающихся новогодних праздниках, о том, что они обещали Грегори провести каникулы на Кипре в собственном доме. Но в душе он уже смирился, потому что знал: он ничего не сможет поделать. Если Марина решила – будет так, как она сказала.

– Зачем тебе-то туда вязаться? Тебя-то как это касается?

– Женя, ты не понимаешь…

– Конечно, не понимаю.

И не пойму никогда! – загремел он, ударив кулаком по столешнице. – Ты так и не поняла: в России тебя никто больше не ждет! И если что-то случится, я не успею прилететь и помочь тебе! Просто не успею!

– Ничего не случится.

– Ну-ну, давай, – отмахнулся он, устав доказывать и натыкаться на одни и те же ответы. – Только помни, что грань между «Вот тут чуть-чуть подправлю, и будет хорошо» и «Ох, бля, что же я наделала опять!» – о-о-очень тонкая.

А ты ее никогда не чувствуешь, грань эту.

Марина хохотнула, но заметила, что настроение у Женьки испортилось, лицо помрачнело, а лопатка, которой он переворачивал последний блин на сковороде, со смачным щелчком вдруг сломалась.

– Женя…

– Джек я, а не Женя. Все, хватит. Поела – иди отсюда.

Он повернулся к ней спиной, и Марина поняла – действительно, все, он больше ничего не скажет.

Хохол молчал все время до ее отъезда.