Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

– «Пельмени по-сибирски» подойдут?

– Да хоть «Лепешки по-гавайски»! – отмахнулась она, вылезая из машины.

В кафе почти не было народа – место не проходное, не центр города, обычный спальный район. Они устроились за столиком в самом углу заведения, Боксер заказал кофе, Алена закурила, заметно нервничая.

– Случилось что-то? – поинтересовался телохранитель, пододвигая пепельницу.

– Даже не знаю… Слушай, ты давно знаешь моего мужа?

Боксер удивленно вскинул брови:

– В смысле?

– В смысле – ты давно у него работаешь? – уточнила Алена, постукивая пальцами по клетчатой скатерти.

– Четыре года, а что?

– Значит, ты должен знать… Только я тебя прошу – ты мне скажи правду, ладно?

– Алена Сергеевна, что происходит-то? – напрягся Боксер, пристально глядя ей в глаза, и Алена опустила их. – Вы вся взвинченная какая-то, вопросы странные задаете… Что случилось?

– Скажи мне честно – это правда, что Гришка криминальный авторитет?

– Кто? – едва не выплеснув себе на колени кофе из маленькой белой чашечки, спросил Боксер.

 – Что за чушь? – Но удивление было не слишком натуральным, Алена сразу это почувствовала.

– Витя, я тебя очень прошу – не ври мне, ладно? Мне больше не у кого спросить, а знать очень нужно.

– Да зачем вам это? Какая разница? Что он – меньше любить вас будет?

– При чем здесь это? – поморщилась Алена. – Может, это я меньше буду его любить!

– Ерунда! – отрезал Боксер, слегка хлопнув по столу ладонью. – Ну-ка, рассказывайте, кто и что именно вам наговорил!

Алена молчала.

Значит, все правда… Иначе с чего бы Боксер так завелся? Да еще кулаком стучит по столу – никогда себе прежде такого не позволял.

Она растерялась и не знала, что теперь делать. Умом она прекрасно понимала, что рядом с Грачевым находиться опасно, но сердцем… Сердцем она была с ним, она любила Гришку, как никого прежде, и это чувство перевешивало все остальные. Алена не представляла, как жить без него, как просыпаться утром и не видеть его лица, глаз, не чувствовать прикосновений.

Как это – уйти и больше никогда не быть с ним? Это было выше ее сил, и дело совсем не в материальной стороне: Алена умела жить на свою сестринскую зарплату, она с легкостью отказалась бы от всего, что имела сейчас, только бы все эти слова Алиски оказались завистливым враньем.

– Значит, не скажешь? Хорошо. Я тогда у Гришки напрямую спрошу.

– Что? – рявкнул Боксер, забыв о том, что она – его хозяйка.