Никого не жаль

На последнем курсе она даже вышла замуж за какого-то очень пожилого главреда, но, как говорили, брак этот просуществовал всего полгода – старичок поймал Ингу в постели со своим более молодым заместителем. Эта драма могла бы перерасти в трагедию, потому что, ставший на старости лет рогоносцем, главред совершенно серьезно пообещал, что неверная супруга никогда не получит работы в этом городе, и слово свое непременно бы сдержал, воспользовавшись своими крепкими и многочисленными связями в мире журналистики.

Но тут Инге повезло – такая эмоциональная встряска оказалась ее мужу не по плечу, а точнее – не по сердцу, и он скончался от обширного инфаркта, оставив ее вдовой с большой квартирой на Тверской, загородным домом и неплохой суммой в банке. А главное – супруг так и не успел помешать ее карьере, скорее, наоборот – Ингу пригласили по старой памяти в крупное издание, где она и задержалась благодаря собственным неплохим возможностям и удивительной трудоспособности.

Однако со временем вся эта история в памяти Инги слегка поблекла, а потому она искренне считала, что добилась всего в жизни сама и никогда не жила нигде, кроме Тверской.

Провинциалов же Инга Золотницкая презирала и считала ни на что не годными неудачниками. Настя, по ее мнению, совершила страшную глупость, когда уехала из столицы к мужу, бросив работу в популярном журнале, поэтому Инга позволяла себе разговаривать с ней свысока, считая, что живущая за пределами Москвы однокурсница должна быть благодарна за то, что известный обозреватель Золотницкая тратит свой выходной на беседы с ней.

С трудом подавав в себе вспышку раздражения, Настя ехидно сказала:

– Тебе, наверное, тяжело будет это представить, но в провинцию уже провели Интернет и даже завезли в магазины авокадо, манго и соевое молоко в том числе. Но я люблю кофе с обычным.

Инга сделала вид, что не уловила ехидства, но, видимо, намек поняла и больше слово «провинция» не произносила.

– А что именно ты хочешь узнать о Ромашкиной? – спросила она, когда официант отошел от их столика.

– Да как… все, что удастся. Мне важно представить полную картину, раскрыть образ – кем была, с кем общалась, дружила, чем жила. Хочется что-то личное, а не эти релизы для прессы, понимаешь?

– То есть нужен кто-то, кто знал Ромашкину не как писателя?

– Было бы неплохо, конечно. Пока не представляю, с какого конца вообще подступиться, связей-то в Москве никаких почти не осталось.