Ретроградный Меркурий

– Ой, ладно, скажешь тоже – повторить судьбу. Он-то на меня плевать хотел, – Катя встала, сладко потягиваясь, и подошла к окну.

Уже вовсю верещали птицы, где-то ритмично скреблась метла дворника – главная примета утра.

– Да ты что, маленькая, не родился еще такой мужчина, чтобы на тебя, как ты говоришь, плевать хотел, ты в зеркало-то посмотри. – Анна фальшиво засмеялась.

Таким способом она пробовала Катину реакцию на слово «маленькая», но актрисой она была плохой, совсем плохой. Замаскировать попытку не удалось.

Катя резко обернулась.

– Давай без этого, хорошо? Не надо мне… Игры в дочки-матери… Лучше скажи, кто мой отец.

Анна смутилась.

– Грузин он был.

– Был? Что, умер? Погоди, как это – грузин? Ты не путаешь?

– Он был актер, Катя. – Анна назвала фамилию.

Катя присвистнула, вернулась и села рядом с матерью, ошеломленно ее разглядывая.

– Но погоди… Да он тебя лет на тридцать был старше. Если я не путаю.

– Ну… Поменьше. Но прилично.

– И как же вы?! Нет, стоп, не надо.

Я не буду задавать тебе банальных вопросов вроде того, любила ли ты его, знал ли он обо мне.

– Катя, даже я о тебе не знала, зачем было говорить ему? Мама сказала, что тебя усыновили, что ребенок попал в хорошую семью. Она настояла. Я что могла…

Катя молчала. Не укоряла, не спорила, ни в чем не обвиняла – в чем теперь можно было обвинять?

– Мама, значит, настояла… Мда… Нормальная русская баба Ирина, если не ошибаюсь, Васильевна…

– Да какая русская, цыганка она была, чуть ли не из табора.

Всю жизнь скрывала, я только от отца узнала, когда ругались, он ее называл «цыганской ведьмой» – она сразу сникала, даже плакала. А ничто другое не могло ее остановить.

– Цыганская ведьма? О как, – Катя удивленно подняла вверх свои черные, с роковым изгибом, совершенно цыганские брови, – может, мне гадать научиться?

– А что ты смеешься, она и язык этот знала. Не знаю уж – какой он там у цыган. Мы дачу снимали в … нет, не помню, в каком году… Я в школу еще не ходила.

Там на площади встретили цыганку. Она стала что-то маме говорить, показывая на меня, что беда будет. Ну, что они обычно говорят. Шла за нами почти до самого дома, все просила мою руку показать, завывала и пугала, что «дочка бедовая», так мама развернулась и так страшно что-то ей сказала на непонятном языке – цыганка в ужасе шарахнулась от нас и убежала, представляешь?

– Представляю. – Катя встала. – Пора мне. Дети скоро встанут.