Школа выживания волчицы

– Так, хорош, – хлопнул ладонью по столу папа. – Ты с какого перепуга опять на меня голос повышаешь? Я тебе мальчик-студент? Не ругались – и хорошо, но скажи об этом нормально!

Не знаю, что именно меня так взбесило. Ткнув сигарету в пепельницу, я вскочила из-за стола и побежала к себе, в гардеробной вынула с полки кожаные старые брюки, теплый свитер и старую куртку на меху, достала из галошницы засунутые туда берцы, в пять минут собралась и пошла в кабинет. Там в сейфе хранились мои винтовки. Выбрала самую мощную, с хорошей оптикой, позвонила телохранителю Никите и заявила, что жду его в машине.

Никита удивился – на улице было темно, а фраза «жду тебя в машине» предполагала выезд на карьер.

– В смысле?

– Ты будешь спорить или собираться?

– Все, я понял. Пять минут.

Ровно через пять минут он выскочил из коттеджа, где жила охрана, в теплом камуфляжном комбинезоне и таких же, как у меня, берцах, на ходу надевая на рыжие волосы черную шапочку:

– Даже не спрашиваю, с чего мы на ночь глядя. Или спрашиваю?

– Нет.

Просто садишься за руль и едешь, – сказала я, выбрасывая окурок в стоявшее у ворот ведро и садясь в машину.

– А винтарь куда убрали?

– Как обычно.

У меня имелись все документы на оружие, папа строго следил за этим. Винтовку можно было возить спокойно, я все-таки спортсменка-разрядница, но Никита всякий раз спрашивал об этом, как будто боялся быть пойманным на посту ГИБДД.

Карьер находился километрах в семи от поселка, был он давно заброшен и облюбован мной для стрельбы – там практически никогда никого не было.

В ту сторону крайне редко ездили машины, и я с удивлением отметила, что позади нас двигается микроавтобус. Куда это он едет, интересно? Разве что к выезду на трассу, ведущую в соседнюю область.

До карьера мы доехали молча, Никита даже радио не включал, видя мое напряженное лицо. Так же молча он достал из багажника кремат, одеяло и большой кусок полиэтилена – шел мокрый снег, – разложил это все на более удобной точке и ушел расставлять мишени, которыми служили специально заказанные на одном заводе пятачки из металла и большой лист пластика, разрисованный, как в тире.

Его, понятное дело, приходилось каждый раз делать заново. Закончив, телохранитель вернулся и вопросительно посмотрел на меня. Вот за что я ценила Никиту – за умение понять мое состояние и не доставать разговорами или действиями.

– Спасибо. Ты иди пока в машину, чего тебе тут мокнуть? – устраиваясь на одеяле и расчехляя винтовку, сказала я.