Убей свою любовь

Когда я вошла в разъехавшиеся передо мной стеклянные двери, муж уже спустился по лестнице и быстрыми шагами пересек холл:

– Аленька! Что-то случилось? – По лицу мелькнула тень беспокойства, но я отрицательно покачала головой:

– Нет. Просто захотелось тебя увидеть.

Муж растерянно заморгал единственным глазом, а я в который раз удивилась тому превращению, что происходило с ним после облачения в строгий костюм, никак, по моему мнению, не вязавшийся с его обликом. Этот диссонанс между безукоризненно отглаженными брюками, пиджаком, белой рубашкой с черным галстуком и бритой головой с длинной косой на макушке и кожаной повязкой на левом глазу смущал не только меня.

Папа тоже иной раз ворчал, что начальник службы безопасности серьезного учреждения не должен выглядеть таким образом. Однако Саша невозмутимо отвечал, что его брали на работу не за внешнее соответствие, а за деловые качества, а их во что ни упакуй – не изменятся.

Кабинет мужа находился на втором этаже, и Саша никогда не пользовался лифтом, но сегодня ему пришлось изменить своему правилу – я не поднялась бы без посторонней помощи по гладким мраморным ступеням, да еще и под прицелами любопытных взглядов сотрудниц.

Определенно мой муж тут пользовался успехом…

Не скажу, что меня уколола ревность – скорее я сделала для себя вывод о правильно принятом решении. Нужно заняться собой, обязательно приблизить свое состояние к максимально нормальному. Я понимала, что прежней уже не буду, но свести последствия ранения к минимуму вполне могу.

– Ты что такая сосредоточенная? – с улыбкой спросил муж, усаживая меня в большое кресло в кабинете.

– Думаю, – коротко бросила я. – У тебя курить можно?

– Тебе можно.

– Есть преимущество быть инвалидом, – ухмыльнулась я криво и достала сигареты и зажигалку.

– Перестань, Аля.

– Да, хорошо. Саш… надо поговорить.

– Ну, я так и догадался, – улыбнулся муж, усаживаясь напротив. – Иначе что могло заставить тебя встать с кровати и приехать? Что случилось?

Я помолчала, сделала еще пару затяжек и, решительно ткнув окурок в пепельницу, заговорила.

Я выложила все, что услышала сегодня утром дома, опустив, однако, тот факт, что наш Семен полгода назад тоже был связан с какими-то наркодилерами. Я не могла сказать об этом – иначе пришлось бы выложить и правду про личную жизнь брата, а говорить об этом даже мужу было чревато. Чужая тайна постепенно становилась непосильной ношей, которую никак нельзя бросить, а потому приходится тащить.