Все оттенки желаний

– Лор… я на самом деле ударю сейчас!

– Костя – ударь, ничего не изменится!

Он отпускает меня и садится за стол напротив.

– Дай руки, – ну, конечно, эстет несчастный! Наручники ему понадобились, сейчас вытащит свой фотоаппарат и начнет вокруг меня скакать – руки в металлических браслетах крупным планом.

Вы когда-нибудь пробовали есть со скованными руками? Забавное ощущение, между прочим. Я, мне кажется, даже в тюряге теперь не пропаду со своими навыками – я и маникюр могу сделать в таком положении.

– Винца не хочешь?

– Не хочу.

– Ну, скажи! – Он смотрит умоляюще, и я знаю, каких слов он ждет от меня сейчас.

– Нет…

– Сука! – Костя вскакивает, отшвыривает стул и обходит меня, чтобы не видеть лицо. Я не плачу – даже не знаю почему. – Зачем ты злишь меня?! Что я делаю не так, чтобы заслужить такое отношение, а?!

Я поворачиваюсь и смотрю в потемневшие от злости глаза Костика, виновато опускаю голову.

Он стягивает джинсы и за хвост притягивает мою голову. Я просто физически чувствую, как он зол…

– Сиди спокойно, я сам! – прекрасно знает, я не люблю, когда «он сам». – Я тебе сказал – не шевелись! Да… вот хорошо…

Меня переполняют злость и досада – он опять меня изнасиловал, и не столько физически, сколько морально, а этого я терпеть не могу.

Довольный, он вытягивается на кровати, а я так и сижу у стола и чуть не плачу.

– Ну, улыбнись, ты так красиво улыбаешься, когда злишься…

Значит, понимает, что я недовольна. И даже понимает, чем именно. Раздается звонок в дверь, я дергаюсь от неожиданности, а Костя вскакивает и натягивает джинсы:

– Джеральд пришел!

– Сними наручники.

– Зачем? – искренне изумляется он, и я просто визжу от гнева:

– Ты, сволочь!

Он дает мне пощечину и улыбается:

– Да ну? Погоди, я дверь открою…

– Костя! Ты не понимаешь, да?! – Он возвращается из коридора, отвешивает мне еще оплеуху:

– Ну ведь просил – не дерзи мне! Ты что орешь – стесняешься, что ли?

– Я тебя прошу – пожалуйста…

– Уже лучше, но все равно не то.

– Костя…

– Все, моя дорогая, не плачь. – Он целует меня, но руки не освобождает.

Уходит открывать дверь, и я в бессильной ярости ору во все горло.