Я не ангел

 – Я поднялась, собираясь уйти, но дядюшкина ручища крепко ухватила ремень моей сумки:

– А ну, сидеть! Куда собралась?

– Я теряю время, а в два мне нужно быть в суде.

– Успеешь! – отрезал он. – Садись.

Пришлось подчиниться. Я вернулась на свое место, с отвращением посмотрела на дядюшкину яичницу и вздохнула.

– Что? Муки выбора? – заметил он. – А ты не думай, Варька. Просто не связывайся. Не лезь – и все. Большие бабки – большие проблемы. Ты женщина, к чему тебе это? Дела вроде неплохо идут, имя есть у тебя, заработки хорошие.

А тут… Как бы тебе чего не прилетело рикошетом.

Эта фраза заставила меня насторожиться. Было ощущение, что он неплохо осведомлен о том, что происходит вокруг вдовы Потемкина, а возможно, даже сам как-то в этом участвует. Уж на что на что, а на деньги у дяди всегда был нюх. И это только раззадорило меня. Конечно, пока я не скажу ему ни слова, но Анастасии позвоню непременно и дам согласие работать на ее условиях. Если мой дядя каким-то образом причастен ко всем этим делам, то я точно не прогадаю.

– Я тебя поняла. Собственно, твое мнение – это все, что я хотела услышать, – как можно равнодушнее проговорила я, и дядя удовлетворенно кивнул:

– Да на здоровье! Ты ведь мне не чужая.

Мы поговорили еще о чем-то малозначительном, обсудили приближающийся юбилей бабушки – Тамаре Борисовне исполнялось восемьдесят пять, и дядюшка, хоть и не был ей родней по крови, считал своим долгом отпраздновать событие с размахом. Не знаю почему, но мне всегда казалось, что он испытывает перед бабушкой вину за что-то.

Помню, он часто ссорился с мамой, упрекая ту в недостаточном внимании к бабушке. Мамочка, занятая исключительно собственной персоной и карьерой, и мне-то уделяла крохи своего времени, что уж говорить о старой матери! Зато дядюшка, не являясь ей никем, ни разу не забыл поздравить с праздниками, привезти букет любимых цветов или флакон духов, а уж это моя бабушка позволяла только близким людям. Возможно, это происходило потому, что свою мать ни дядя, ни мой отец почти не помнили: когда она умерла, дяде было пять лет, а папа и вовсе только родился. Правда, он-то не относился к матери жены с таким почтением, как его брат, а скорее терпел ее высокомерие, барские замашки и не совсем типичный уклад дома, где вынужден был жить.

Бросив взгляд на часы, я поняла, что нужно выдвигаться, если не хочу опоздать в суд.

– Время вышло? – иронично улыбнулся дядюшка.

– Да, к сожалению.

– Ну, не буду задерживать.