Я не ангел

Подруга моя ближайшая, Аннушка, только плечами пожимала, глядя на безуспешные попытки Светика:

– Не понимаю я тебя, Варька. Ну чего тебе еще-то надо? Такой парень… Не чета остальным, ты вокруг-то оглянись – одно быдлище совковое! Треники – коленки пузырем, цепь в три пальца, как на сливном бачке, а уж как рот откроют – ну все, – хоть караул кричи. А тут – и красивый, и высокий, и одет с иголки, и говорит как по писаному.

– И что мне с того? – спрашивала я, приканчивая порцию мороженого в кооперативном кафе, куда мы с Аннушкой непременно заходили после занятий, если вдруг по какой-то причине Светик не появлялся у здания юридического факультета.

– Как – что?! – возмущенно спрашивала подруга. – Как это – что?! Да он же талантливый, как Менухин!

– Менухин – скрипач, а Светик – дирижер.

– Варя, какая разница?! – негодовала Аннушка, забывая даже о тающем в креманке мороженом.

Я делала вид, что разговор перестал меня интересовать, и подруга умолкала обиженно.

Аннушка была из семьи дипломата, папаша ее практически все время отсутствовал, а мать бывала в России наездами. Аннушку воспитывала бабушка – вдова крупного партийного чиновника, дама сановная до невозможности. Я любила бывать у них в квартире на Патриках – настоящем «барском» доме с домработницей, традиционными «средами», когда по вечерам собираются гости и говорят о запретном вслух. И Аннушкина бабушка мне нравилась, чем-то напоминала мою. У нас в доме тоже все было заведено не «по-советски», мамина мать Тамара Борисовна, профессор консерватории, относилась к власти немного свысока, но ей это прощалось: была она в свое время «подругой» кого-то в Кремле, и это имя в нашей семье даже не произносилось – ну, береженого бог бережет, как известно.

Дедушка, генерал, к моменту моего рождения уже умер, однако привилегии сохранились. Жили мы всегда хорошо, я училась в английской спецшколе (что не мешало моим одноклассникам из приличных семей вести себя точно так же, как и их собратья-пролетарии), продукты из спецраспределителя, одежда «по блату» в спецотделе ГУМа. Нормальная такая «совковая» элита. Меня всегда баловали, одевали, покупали дорогие игрушки, прекрасных немецких кукол с «настоящими» волосами, уложенными в сеточку, в диковинных платьях и костюмах на настоящих кнопочках, с закрывающимися глазами, обрамленными пушистыми, почти натуральными ресницами.