Заточённый ангел

Пока один, за Гретой съезжу попозже. Просто так… поговорить хочется.

– Старик, ты же знаешь, я тебе всегда рад, – был простой ответ.

Квартира Реми, полная хлама, старых журналов, разложенных всюду дисков и разбросанных личных вещей, была типичной обителью творческой личности, которая забегает сюда переночевать, да и то не всегда. Но сейчас Реми был дома и варил кофе.

– Привет, надежда французской поэзии. Как оно вообще?

– Нормально… почти.

– Ясно. Кофе будешь? Или коньячку плеснуть?

– Спасибо большое, лучше кофе.

– Ох уж эти твои манеры, старик… Этикет в детстве палками вколачивали?

– Вроде того.

– Ладно, все в порядке. Присаживайся.

Анри уселся в старенькое кряхтящее кресло, немного покачался в нем. Стало как-то спокойно и тепло. И этот аромат свежезаваренного кофе… Так не хотелось говорить ни о чем мрачном, тревожащем, грустном. Но ведь он пришел именно за этим…

– Даже не знаю, с чего начать.

– Давай с чего-нибудь попроще.

– Послушай, Реми… тут у меня были столкновения с Морисом и Зири… и мне кажется, что теперь я могу взглядом причинять боль.

Ришар хмыкнул.

– Хорошенькое у тебя понятие простого. Ну-ка, взгляни на меня. Не, ничего не чувствую.

Анри рассмеялся.

– Ну зачем ты так? Ты мой друг. А вот когда у меня закипает ненависть в душе…

Ришар вздохнул.

– Мой совет не сработал, да? Всю эту чертовщину ты из головы выбросить не в состоянии?

– Она сама меня находит. Отец Жак прав. Есть вещи, которые не постигнуть умом, но они существуют.

Реми не стал удивляться и спорить.

– Знаешь, а я тебе поверю. Городок наш вообще… с причудами. Мне Поль рассказывал, что тут еще лет пять назад процветал культ темных колдунов… Вот твой кофе. Правильно, черный, как всегда?

– Ага, спасибо. Что за колдуны?

– Честно говоря, я вполуха слушал. Ты бы сам его расспросил. Только не забывай все делить на десять. Но что-то такое, конечно, есть… Вы, ребята, из меня мистика сделали. И за тебя я все сильнее беспокоюсь… Понятно, о таких вещах лучше тебе с твоим кюре посоветоваться.

Анри глотнул кофе, удерживая очередной вздох. Прикрыл глаза. Плакал ли он хоть раз с тех пор, как его разлучили с Жюльетт? Ему казалось, что разучился. Как сильно ни рвется что-то изнутри, глаза остаются сухими, ни пресловутой «скупой мужской слезы», ничего… А вот сейчас захотелось плакать… даже волком выть.

– Ну что ты? – с непривычной для него мягкостью произнес Ришар. – Не молчи.