И штиль, и бури…

– Вы следили за мной?

– Скажем так: я надеялся встретить вас и мои надежды оправдались.

Лицо мужчины озарила довольная улыбка. Будучи довольно проницательным, он понимал, что равнодушие, которое с таким старанием демонстрирует Катя, служит лишь ширмой, прикрывающей ее истинные чувства. Безусловно, она испытывала трепетное волнение, осторожную радость, и, быть может, ожидала от случайной встречи на улице чего-то большего, нежели обычный разговор.

– Что-то не верится…

– Катя… Почему бы нам не поболтать вон в том кафе на углу? – Не теряя времени даром предложил Максим.

 – Надеюсь, вы не станете возражать, хотя это как раз в вашей манере.

«Этот тип не так уж прост. – Подозревая подвох, подумала девушка. – Он не стесняется резать правду-матку в глаза. Быть может, благодаря этому он и заработал свой страшный шрам?»

– Вижу, вы колеблетесь… Вы боитесь меня, Катя?

– Вовсе нет! – Фыркнула девушка и ляпнула первое, что пришло в голову. – Я же иду с вами в кафе, а не в темный переулок.

– Что ж, тогда прошу. – И Максим сделал приглашающий жест рукой в сторону пресловутого кафе на углу.

– Только ненадолго. – Пожала плечами Катя. – Завтра мне предстоит насыщенный делами день.

***

Маленькое, но очень уютное кафе пустовало. Несмотря на возражения спутницы, Максим выбрал удаленный столик у окна. Приглашая Катю занять место за столиком, он с галантностью кавалера отодвинул обитый бархатной тканью стул, но девушка лишь отмахнулась, бросив с насмешкой:

– Давайте без церемоний!

Усевшись возле окна, Катя принялась тщательно изучать меню.

Ее интересовал не только выбор блюд, но и их стоимость, так как свою часть ужина она намеревалась оплатить сама. Максим тоже углубился в меню, но не надолго.

– Что будете пить? – поинтересовался он.

– А вы?

– Я спросил первым.

– Дурачитесь? – Хмыкнула девушка.

Выросший словно из-под земли официант помешал Максиму ответить. Когда, получив заказ, тот удалился, за столиком повисла напряженная тишина.

Облокотившись об стол, Катя смотрела в окно с видом, будто ничего, кроме городского пейзажа, в этом мире ее больше не интересует. Она презирала себя за вдруг сковавшую тело робость, за гордость, переросшую с годами в манеру вести себя с преувеличенным чувством собственного достоинства, за одиночество, что породила эта гордость. Даже верная подруга Ольга, дружба с которой строилась и крепла не один год и в которой Катя была уверена, отвернулась от нее.