Рокировка

Товарищи из ближайшего отделения оценили информацию по достоинству и в результате Иван, сидя на скамье в «телевизоре», сказал Жорику:

– На хрена надо было?

– Хрен его знает… – отозвался Жорик, которому принц удачным ударом раскроил бровь надвое. – Сам не знаю. За наших обидно было… здорово он им тогда…

– Да и сейчас не плохо… – усмехнулся Иван.

Ему единственному не досталось от принца. Принцу досталось от него.

– Международный скандал… – тихо сказал майор милиции из уголовного розыска и вдруг взвыл во весь свой майорский голос: – Международный скандал! Плакала моя пенсия!

– Чего он орет? – спросил Жорик.

– Скандалит… – отозвался Иван. – На пенсию, вроде хочет.

– Ну и пусть идет.

– С нами теперь он туда точно пойдет… – уверено сказал Шилов.

Хоть он и не знал специфику милицейской службы, слова его впоследствии оказались пророческими…

Внезапно появившиеся товарищи из КГБ в штатском, быстро установили личность принца и, извинившись перед ним за поведение советских комсомольцев, спортсменов и золотых медалистов, увезли негра в приемный покой зашивать голову, и демонстрировать колоссальные возможности советской медицины в данной области.

В кабинет уголовного розыска стали уводить по одному. Когда в «телевизоре» остались только Жорик и Иван, в камеру вошел старшина из дежурной части.

– Дайте закурить!

– Не курим, начальник, – вдруг пугающе – не знакомо, по блатному отозвался Жорик.

Старшина почесал у себя в затылке и озадаченно произнес:

– Это, конечно так… И ни одной бутылки у вас не осталось, а такое пиво хорошее…

В глазах старшины блеснуло огорчение за своих соотечественников, которые могли бы и не так сильно приложить принца пивом. В таком случае могло что-то остаться, что можно было бы с большим удовольствием выпить…

Жорик по блатному оскалился, и блеск его фиксы вдруг стал совсем понятным.

– Меня матушка в институт отправила, что бы я, по ее мнению, человеком стал. А то я все время типа с блатными да с блатными…

Шилов усмехнулся. За две недели, которые он прожил в общежитие, ему так и не удалось распознать в Жорике блатного урку. Урка в Жорике пробудился только сейчас, в камере…

– Сейчас поведут пытать, – начал советовать Жорик. – Ни в чем не сознавайся.