Летописи Тихого города

Я теперь не смогу без вас, так что не надейся отделаться от меня. А теперь давай наберем грибов и пойдем к Дженни и к Евдокии.

Леди смогла отключиться от событий последних дней. Она наслаждалась чувством свободы и с великим удовольствием предвкушала еще не определившееся будущее.

* * *

Ару привел в дикое изумление всех троих. Нет, они не испугались, как ожидала Верка, а кинулись обнимать волка. А Ару только жмурил глаза от произведенного эффекта.

Не откладывая дело в долгий ящик, Верка рассказала свою историю.

Дженни, как и баба Тася, молча слушала Леди. А Мадам постоянно вскрикивала: «не может быть», «не верю». Но Ару смотрел на нее таким же холодным пронзительным взглядом, уверяя, что так оно и есть.

Веронесса закончила рассказывать уже далеко за полночь. Ару незаметно исчез, и они вчетвером вышли на улицу.

Живая спящая темнота ночи обняла девчонок, и Верка почувствовала, что именно этот момент принадлежит только им.

Молчание было глубоким.

Да, момент был трудным, но Веркам не чувствовала печали.

Даже в темноте видно было, что глаза у Дженни искрятся радугой, а мадам Евдокия помолодела, выпрямилась. От нее веяло хулиганским интересом к будущему.

А баба Тася стала похожа на уверенную скалу.

– Знаете, надежда – глупое чувство, но иногда нам нужна эта глупость, – чужим голосом тихо произнесла баба Тася.

Все дружно кивнули.

– И поэтому я торжественно объявляю: наступает время надежды. А время – это перемены. Перемены – песчинки в песочных часах.

С каждым мгновением они в другом месте. Так же и мы. Давайте ценить то мгновение, в котором мы сейчас, и надеяться, что наши песчинки пересекутся в узком горлышке стремительных песочных часов.

Через несколько минут леди Веронесса осталась одна. В дом заходить не хотелось, и она села на землю, обняла колени и посмотрела на небо. Оно было усыпано колючими сухими звездами. Только что родившийся месяц стыдливо качался из стороны в сторону, боялся сорваться на землю.

Нет, вниз он не хотел. Он мечтал стать солидным, полным, вернуть небесное господство и приструнить дразнящие его звезды.

С другой стороны неба всплыл еще один месяц. Он был чуть посолиднее первого. Уже не раскачивался, а твердо опирался на рожки. Да и на звезды посматривал строже и увереннее.

Веронесса улыбнулась им. Встала и собралась зайти в дом. Но, повернувшись, никакого дома она не увидела. Перед ней простиралось бескрайнее атласное небо.