Мне жаль тебя, или Океан остывших желаний

Пение наверху продолжалось:

«Сладко спали мы в купе,

Паровоз кричал: “Угу!”

А вагоны все поют:

“Я чешу, чешу ногу,

Я чешу, чешу ногу,

Я чешу, чешу ногу”.

Вот проснулся утром я,

Но поесть я не могу.

В ресторане все поют:

“Я чешу, чешу ногу,

Я чешу, чешу ногу,

Я чешу, чешу ногу”.

Вот приехал я домой,

Но работать не могу.

Целый город мне поет:

“Я чешу, чешу ногу,

Я чешу, чешу ногу,

Я чешу, чешу ногу”.

Я так больше не могу!»

– И я так больше не могу! – крикнула Мадлен и, прицелившись, запустила еще одну бутылку.

В этот раз бутылка попала в крышку лаза и стукнулась так, что крышка даже чуть подскочила.

Пение утихло, послышался отборный мат, потом лаз открылся и в просвете показалось красное не то от солнца, не то от выпивки мужское лицо:

– Вы че там, ошалели?! – крикнул мужчина.

– Ты, краснорожий! Заткнись! Я ща круче тебя матом загну! – крикнула Мадлен. – Ты спуститься можешь? Разговор есть.

– Некогда нам с вами разговаривать.

– Эй, Витек, ты рожу свою туда не суй. А то еще покалечат! – послышался другой, хрипловатый и надтреснутый мужской голос.

– Так они, Гриня, эти бабы, весь корабль разнесут! – ответил краснорожий Витек.

– Михалыч сказал нам туда без него не сунуться. Надо Михалыча позвать, пусть он с ними сам разбирается, – заявил Гриня.

– Эй ты, как тебя там, Гриня! – крикнула Мадлен. – А кто он такой, что за шишка этот ваш Михалыч?!

– Кто-кто, конь в пальто… – буркнул Гриня.

– Подождите, вы скажите хоть, куда нас везут? – спросила Мадлен, стараясь сдержать эмоции.

– Я ж тебе говорю, щас Михалыч придет и все вам расскажет… – проговорил, не показываясь, Гриня.

– Слушайте, нам же все равно отсюда не сбежать, – продолжала Мадлен. – Тут одна совсем больная, туалета нет. Вы б хоть нам ведро какое спустили. Нет, два или лучше всего три ведра.

– Да слышим… Аж сюда вонь шибает… – пожаловался Витек. – Но это тоже с Михалычем нужно обговорить. Без него мы ничем вам не поможем.

– Ну, гады, доберусь я до вас! – сорвалась на крик Мадлен и, схватив бутылку, запустила ее вверх.

На этот раз, похоже, удачно. Потому что как только бутылка вылетела в лаз, раздался громкий вскрик, за которым последовала отборная ругань.

Лаз тут же захлопнулся.