Ты моя самая

 – Ты ведь женщина! – Медленно вытащила меч из ножен. – Умри, тварь!

И тут произошло невероятное: женщина с синяком под глазом, с разбитыми губами, бросилась заступаться за мужчину. Она повисла на руке с мечом, голося пуще прежнего:

– Пощади нашего кормильца! Не губи отца троих детей. У нас ведь два сына и малышка дочь. Я сама, дура, во всём виновата, улыбнулась ласково пригожему постояльцу.

Мирра от удивления чуть не выронила меч. Если бы кто-нибудь ей сказал, что избитая женщина будет слёзно просить за своего обидчика, никогда бы в жизни не поверила.

– Прошу тебя, – и женщина залилась слезами, что не помешало ей освободить руку мужа из захвата воительницы.

– Как так случилось, что в этом мире женщины стали такими слабыми? – сама того не ведая, Мирра произнесла это вслух.

– Нет-нет, не слабые, – возразила женщина. – Сильные. Но зависимые. Мы всегда должны стоять за спиной мужчины. Они наш оплот и защита! Их слово – закон!

Хозяин постоялого двора презрительно усмехнулся, глядя на слегка опешившую воительницу, не удержался, высокомерно произнёс:

– Так что знай своё место, женщина.

– А вот это, дружок, ты уж точно зря сказал! – сквозь зубы процедила Мирра, глядя ему в лицо.

Нет. Она не стала его убивать, но морду набила знатно, а ещё сломала руку, которой тот избивал свою жену, наставив синяки по всему лицу. И пообещала, что если тот ещё хотя бы раз замахнётся на свою женщину, быть ему бесполым существом.

– И хозяйство сможешь вести, и полезным в доме будешь, – со злостью чеканила каждое слово Мирра, глядя в глаза испуганному мужчине. – И дети твои сиротами не останутся, но спеси у тебя поубавится, коль эта висюлька больше не будет болтаться у тебя между ног. – Отбросила от себя жертву, как мусор, и тщательно вытерла ладони о мокрую рубашку, висевшую на верёвке. – Я тебе это обещаю!

– Хорошо. Хорошо. Я всё понял, – дурнинушкой вопил хозяин постоялого двора. – Отпусти.

И она его отпустила. А наутро этот гад привёл городскую стражу, которая зачитала кифийке местный закон, в котором говорилось, что муж имеет полное право проучить свою нерадивую жену и никто не вправе в этот процесс вмешиваться. Мирре на первый раз назначили денежный штраф и повелели покинуть город в течение часа, иначе ей присудят принудительные работы в пользу города, законы которого она так бессовестно попрала.