Переводчик

Какой бред! Война – это ужас, страх, боль, скорбь. Война – это смерть, это бесчестие, это жестокость. И не может война так подаваться в кино и книгах, как это есть на самом деле.

Олег двинулся по направлению к караульной палатке. Возле входа стоял Мишин.

– Замучил ты меня своими проверками, – устало сказал начальник караула.

– Извини, Устав. Давай «постовку», пропишу проверку.

Володя посторонился, приглашая Олега в палатку. В палатке двое караульных играли в шашки. Третий из бодрствующей смены ломал на дрова снарядные ящики.

Еще трое спали на нарах. Олег сел за стол и начал заполнять постовую ведомость. После караула Нартов пошел по расположению отряда и незаметно для самого себя дошел до палатки медицинского пункта. Из палатки доносились голоса, и он решил войти.

Саша Кириллов сидел на корточках и рассматривал резаную рану на ноге старшины-контрактника из роты Самойлова. Старшина Широков, которого все звали «Шайбой», морщился от боли, но терпел и вслух свою боль не выказывал. Саша, чтобы облегчить старшине страдания, сказал:

– Рана пустяковая, на «гражданке» ты бы ко мне с такой раной и не пошел бы.

– Правильно, – усмехнулся старшина. – Я бы врача на дом вызвал…

Кириллов повернулся, и увидел Нартова.

– Привет, – кивнул врач. – Проходи…

Саша закончил бинтовать рану, и сказал старшине:

– Шайба, такую повязку ты мог бы и сам себе наложить. Вот тебе антибиотики, пей каждые четыре часа по одной таблетке. Завтра утром приходи на осмотр. От выполнения боевых задач я тебя освобождаю.

– А это зачем? – старшина криво посмотрел на врача. – Не надо мне освобождения. Я могу бегать. Как на меня пацаны смотреть будут?

– Еще набегаешься. Еще навоюешься, – Саша хлопнул старшину по плечу: – Иди.

Когда старшина вышел, Кириллов повернулся к Олегу:

– Рассказывай. Что болит?

– Да, собственно, ничего не болит. Разве что душа…

– Это у всех здесь болит. Это побочное явление любой войны. Так что сильно по этому поводу не переживай. А что, собственно, ты так распереживался? На боевые, вроде, не ходишь…

– Да так.

Утром мне приказали расстрелять чеченца. Разве можно вот так просто взять и убить?

– Можно, – махнул рукой Кириллов. – Запомни, Олег, это – война. Здесь цена человеческой жизни равна цене патрона. С этим нужно просто смириться, и принимать это как должное. Или быстро свихнешься. Ты его расстрелял?

– Ты что? – Олег замахал руками. – Я же не палач!

– Значит, ты еще не перестроил свою психику на боевой лад.