Ты плакала в вечерней тишине, или Меркнут знаки Зодиака

– Ага, вот эта сволочь, которая меня чуть не угробила, – произнесла она вслух, присматриваясь к экрану.

– Кто же ты такой? – увеличила она изображение. – Вроде что-то знакомое, а с другой стороны – вроде никогда я тебя не встречала, не держала за руку и не разговаривала. Может, случайно у знакомых пересекались? Гм-м… Но где-то же я видела гада. Нет, не могу вспомнить. Что-то мешает.

На фотографии был мужчина лет пятидесяти пяти, среднего роста, крепкого телосложения, но определенно не занимавшийся разгрузкой кирпичей или какой-нибудь другой тяжелой работой.

Интеллигентное и как бы холеное бородатое лицо, энергичный поворот головы… Ее смущала какая-то деталь в его внешности. Но она не могла понять, какая.

– И все же, где я его могла видеть? – не оставлял ее вопрос. – Что тут не так? Нет, не могу сообразить. Совсем голова не работает. Так саданул по ней, что чуть было вообще ума не лишилась. Сволочь, – выругалась она, глядя на фотографию. – Подонок, садист престарелый. Чтоб тебя переклинило так же, как меня, скотина.

Самое время было рассмотреть в зеркале собственное изображение. Настя подошла к стенному шкафу.

– О-о-о, вот кровоподтек на скуле. Едва заметен, но все же. Хорошо, что по кости пришлось. А если бы в глаз, посадил бы синячище на все лицо. Сволочь, – хлюпнула носом Настя, – чуть не изуродовал меня.

Она подняла футболку и посмотрела на свой правый бок, на который пришелся удар при падении из машины. Его словно пропустили через терку.

– Завтра будет гематома на всю спину, – констатировала Прокофьева.

Разбитые коленки, с которых она стащила разорванные джинсы, выглядели устрашающе. То же самое можно было сказать о локтях, не говоря уже об ободранных ладонях.

Настя поплелась на кухню и вывернула на стол аптечку.

– Слава богу, фурацилин есть, – пробормотала она, найдя нужный антисептический раствор в клеенчатой упаковке. – Хоть в аптеку тащиться не надо, и то хорошо. Молодец, что заранее запаслась, – похвалила себя Настя.

Прокофьева знала по опыту, что заражения крови у нее не будет.

Она неоднократно, начиная еще с детства, и падала, и разбивала коленки, и все неприятности с нее скатывались, как с гуся вода. Но, исповедуя принцип «на Бога надейся, а сам не плошай», Настя всегда держала при себе аптечный минимум.

С раствором фурацилина и ватными тампонами в руках она и направилась в душ. Там перед зеркалом Прокофьева сначала обработала антисептиком раны, а потом стала под теплый дождик.