Королевский секрет

Подумай, что тогда с нами станет? Вспомни, что случилось, когда королева отвергла его? Наш господин сразу потерял к ней интерес, быстро найдя замену. Со мной произойдет то же самое. Повторяю, я не могу потерять его!

– Ты сошла с ума! Ты убьешь себя!

– Лучше уж быстрая смерть, чем жить в захолустье, считая каждый грош, с мыслями о том, что в этот самый миг Луи развлекается с очередной девкой, балуя ее подарками и всевозможными лакомствами.

– Ты фантазируешь, сестра, – хмыкнула герцогиня, – ему никто, кроме тебя, не нужен, сама знаешь.

– С кем? А, например, с тобой, – покосилась на Адель герцогиня де Шатору.

Одутловатое лицо Аделаиды покрылось красными пятнами. Смутившись, сестра фаворитки явно почувствовала себя неуютно. Она опустила глаза и нервно хихикнула.

– Ты выдумываешь невесть что, дорогая. Посмотри, кто ты, а кто я. Во мне нет ни твоей грации, ни талантов, ни смекалки. Что я могу дать королю? Кроме себя, больше нечего.

Мари-Анн отпрянула от Логарэ и пристально принялась разглядывать спутницу.

– Так, похоже, я была права… права. Ты… ты хочешь занять мое место. Вот в чем причина твоей доброты. Ты осталась со мной, в отличие от других сестер, лишь для того чтобы как можно чаще попадаться на глаза королю, в надежде на то, что Луи вновь захочет быть с тобой. Ты… ты… ты лгала мне с самого начала. Боже! Как же я глупа! Как я не догадалась раньше!.. И та записка – твоих рук дело. Теперь я точно уверена в этом.

– Какая записка? О чем это ты? В чем ты обвиняешь меня? – с вызовом произнесла герцогиня, недоуменно уставившись на сестру.

– Записка, которую я нашла вчера в своей спальне. Кроме тебя и Лили никто не мог попасть в мои покои. Служанку я допросила сегодня, пригрозив выслать из дворца, если та соврет мне. Она клятвенно уверяла, что не знает ни о каком письме. Из чего следует заключить, что гнусная проделка – твоих рук дело.

– Мари, ты не в себе! Пойдем, – протянув сестре руку, успокоительно промолвила Адель.

Герцогиня де Шатору попятилась назад и, глядя на герцогиню глазами, полными ненависти, зло проговорила:

– Убери от меня руки. Не смей трогать меня! Ты сегодня же покинешь Версаль. Иначе… иначе тебя упекут в Бастилию, где ты проведешь остаток своих никчемных дней. А я уж постараюсь обеспечить тебе самую грязную и вонючую камеру.