Реинкарнация

Все было уже подготовлено к приему гостьи, но приезд немецкой принцессы и ее сопровождающих по неизвестным причинам все время откладывался.

Тем временем погода начала портиться. Ветер, дувший с Атлантики, начал усиливаться, и это обстоятельство очень встревожило адмирала Саутгемптона, возглавлявшего делегацию. В своем письме герцогу Саффолку, по приказу короля ожидавшему принцессу Анну на другом берегу, он сообщил, что непогода может надолго задержать их в Кале. Узнав эту безрадостную новость, король приуныл. Но что было делать: рисковать жизнью Анны он не мог, поэтому оставалось только ждать.

Однако возможность оказаться заложниками ненастья не была главной темой, обсуждаемой свитой. Дни сменялись ночами, неделя шла за неделей, а новостей из Дюссельдорфа не было. Сгорая от любопытства, придворные строили домыслы и предположения.

– Говорят, принцесса Анна очаровательна, – хвалили будущую королеву одни.

– Говорят, что посол Германии сравнил ее красоту с Луной, – вторили другие.

– Говорят, ее манеры безукоризненны, – продолжали возвышать принцессу третьи.

Однако были и такие, кто полностью игнорировал восхваления немецкой принцессы. Многие из свиты продолжали тайно придерживаться католической веры и в появлении юной невесты-протестантки видели только признак усиления власти Кромвеля и продолжения Реформации.

– Вы все преувеличиваете, – возражали они. – Она груба, уродлива, да еще и глупа. Недаром герцог Вильгельм Клевский не подписывает соглашение о союзе до брака, понимая, что его сестра вряд ли понравится королю.

– Что вы такое говорите? – спорили сторонники реформ и Кромвеля. – Наш король, да дарует ему Господь долгие годы, с благоговением говорит о новой избраннице. Стал бы он, после стольких неудачных любовных историй, влюбляться в ограниченную особу с уродливым личиком и отвратительными манерами?

Досужие сплетни, разносимые придворными и прислугой, с каждым днем обрастали все новыми и новыми подробностями, а опровергнуть их или доказать их справедливость, увы, пока никто не мог.

…Наступило одиннадцатое декабря 1539 года. Низкие свинцовые тучи стремительно неслись по небу, не давая ни единого шанса даже самому тоненькому солнечному лучику пробиться сквозь густую пелену облаков. Но ни ледяной порывистый ветер, ни пробиравший до костей холод не могли заставить толпу людей, собравшуюся на Рыночной площади и растянувшуюся вплоть до епископского дворца, вернуться в свои теплые жилища.