Блондинка в американской тюрьме

Блондинка в американской тюрьме

Марина Литвинова

"От сумы и тюрьмы не зарекайся" – к сожалению, в правдивости этой пословицы пришлось убедиться на собственном опыте.Я вышла из тюрьмы неисправимой оптимисткой, а главное моё знание, что возникло после "отсидки" – иногда мы понятия не имеем, насколько неисчерпаемы наши внутренние ресурсы.Верьте в себя, и всё получится!

Марина Литвинова

Блондинка в американской тюрьме

Глава 1. Дорога в центр удержания.

Я в одиночной камере, в пересыльной тюрьме.

Только что у меня забрали всю мою одежду, кроме брюк почему-то, и выдали шлепанцы и кофту на три размера больше. Я просила оставить мне кроссовки, хотя бы без шнурков, но молоденькая негритянка, что руководила моим переодеванием и последующим фотографированием, пообещала принести мне носки. В камере размером три на три метра я одна, посередине – странная конструкция из железного, едва не заиндевелого от ледяного кондиционирования, унитаза, и приделанной к нему небольшой раковины. Надо что-то тянуть, или давить, или дергать, чтобы из крошечного кранчика вверх забила струйка воды. Я не нашла, как это включить, хотя очень хотелось пить – оказывается, кранчик мой просто не работал. Сбоку – каменный выступ, предназначенный, очевидно, для сидения, но можно и лечь, если свернуться калачиком. Однако, он «промерз», и сесть, а тем более лечь, холодно. Единственное, что можно сделать – это ходить по камере, два шага в одну сторону, два шага в другую, и такое хождение немного согревает. В тяжеленной металлической двери – зарешеченное окошко, но ничего не видно – снаружи оно задвинуто раскладной ширмой, да и не слышно ничего. Дверь закрыта, никому нет до меня дела. Самое время впасть в отчаяние и начать биться головой об стенку.

Для начала я собралась в очередной раз горько заплакать, но потом спросила себя: ну сколько можно реветь? От чего я сейчас страдаю? От чего конкретно? Можно ведь сосредоточиться на физиологии и оставить в стороне сожаления и раскаяния? Мне холодно? – Да, очень.

Тогда надо не лить слезы попусту, а решать эту задачу, придумывать что-то срочно, чтобы по возможности устранить причину этого страдания. Например, стучать в дверь или кричать в окошко, а не изображать загнанное в клетку разумное, но бессловесное животное. Имея уже к этому моменту опыт бесполезного «стучания и кричания», я должна, тем не менее, пробовать еще и еще.