Лик полуночи

Все так, как сказал его скорбящий сын: «Проследить за тем, чтобы все улыбались, никто не дул губки, никто не царапал обувь и не ломал ноготки». Никогда и не перед кем не терять лицо.

В своих ответах Грегор Айендар был очевиден, как витражи в храме. Он отвечал на все вопросы о юбилее с безупречной честностью. Не имело значения, какой вопрос ему задавали – касающийся его семьи, например, о сцене, устроенной его сыном, или более общий.

Намеки на ложь появлялись только тогда, когда они давили на него по поводу его политических устремлений.

И даже тогда он ловко уклонялся от прямых ответов, избегая лжи любой ценой.

– Субмаркиз Дэвид и субмаркиза Даниэлла были Айендарами, так что государственная служба – это действительно наше семейное дело.

Сидя в кресле, удобно откинувшись на спинку, он сложил руки на животе.

– Стать Главным магистратом невозможно, если нет амбиций, правда?

После еще нескольких раундов хитрых ответов Крона собралась с духом и решилась спросить про близнецов.

Это было необходимо, и, если он разозлится и выкинет их из дома, пусть будет так.

– Ваши внучки были близнецами?

Сразу он не ответил, и тогда она продолжила:

– Возможно, кража тем вечером была политически мотивирована. Кто мог знать?

– Никто кроме наших ближайших родственников не знал, – мрачно ответил он.

И в воздухе тяжело повис еще один невысказанный вопрос: «Откуда вы знаете?» Но ни Крона, ни Трей не ответили.

Про кражу Главный магистрат не смог рассказать ничего нового, поэтому они не стали возражать, когда он встал и вышел из комнаты.

Они опросили каждого работника, начав с камердинера, месье Горация Гэтвуда, который постоянно подогревал свое раздражение, без конца поглядывая на карманные часы.

– Жена ждет вас домой к завтраку? – спросил Трей в какой-то момент.

– Боюсь, что жена давно покинула меня, – запальчиво ответил он.

Маска Леру уловила движение глаз – застарелое горе, гнев и полуправду.

– Ох, простите.

– Но да, у меня есть планы на утро.

Он быстро рассказал, где находился и что делал с самого начала юбилея. Регуляторы не увидели причин для его задержания, и он умчался по своим делам.

Горничные – во всяком случае, те, которые уже вполне проснулись, – все выразили горячее возмущение, когда их попросили рассказать, чем занимались их хозяева. Кухонный персонал был гораздо более склонен посплетничать, но мало что знал о том, что произошло.