Тайны Виолы

Но не думаю, что это самая большая наша проблема. Скорее всего, речь пойдет именно о втором даре – возможности находиться на солнце. Но об этой способности знали лишь я и Виола. Мы с ней договорились, сохранить все это в секрете. Виола точно, никогда бы никому не сказала, а я тем более, отлично понимая как это опасно.

И тут мне, внезапно, вспомнились слова мага перед самой его смертью, что он достанет меня даже с того света. Эван, гребаный Эван. Он все понял. Наверное, он проследил за мной до дома, и, похоже, увидел Виолу.

Только маг мог знать, что Виола должна была погибнуть в той комнате. Скорее всего, увидев ее, он сразу сопоставил все факты. И перед самой смертью, как-то рассказал это королю. Гнев от осознания произошедшего, вспыхнул во мне жарким огнем, и чем больше я об этом думал, тем мрачнее я становился. Король, точно, все знает, а это означает только одно, он захочет получить эту способность себе. И только я стою у него на пути к этому. Кроме этого, я становлюсь слишком опасным для него, так как эти дары есть и у меня. Он захочет избавиться от меня на этом приеме. А когда он увидит Виолу, то это уже точно станет его целью. К гневу начал примешиваться страх, конечно, не за себя, а за Виолу. О том, что будет дальше, я, даже, не хотел думать. Как обезопасить ее? Что предпринять? Как бы я не размышлял об этом, никакой перспективы на счастливый конец для нас, я не видел. Со всех сторон все было плохо. Чертов маг. Почему он не мог умереть спокойно?

Я был мрачнее тучи, когда в кабинет тихо вошла Виола.

Она была прекрасна, как в первый день, когда я ее встретил. На ней был длинный, расшитый шелковый халат, голубого цвета, перетянутый поясом на ее тонкой талии. Она шла ко мне, но не улыбалась, так как ощущала мой гнев и страх. Так же она не задала мне ни единого вопроса. Она просто подошла, и села на стол, прямо передо мной. Смотря на меня, она развязала свой халат и подняла ноги на подлокотники моего кресла. Халат раскрылся, и я увидел ее обнаженное тело, прекрасное до боли. Возбуждение волной пронзило меня. В таком состоянии гнева, я не должен был любить ее. Это было так неправильно, и я бы никогда не позволил себе этого. Но она чувствовала, что мне это сейчас очень нужно. Я вздохнул, и сдался. Я встал между ее длинных ног, нежно провел руками по ее совершенному телу от шеи до живота. Спокойно расстегнул свои брюки, снял их, и тихо произнес ей в самое ухо:

– Виола, я буду груб.