Параллели вселенных: Хранители

Он изучающе посмотрел на свои руки, перевел взгляд на наковальню, потом снова на руки и торжественно произнес:

– Я кузнец! – просиял он в широкой улыбке, да так ярко, что его лицо светилось, ослепительнее стали мечей.

– Я тоже кузнец? – повернулся к ним лицом озадаченный Гарнер, которому так и не удавалось вспомнить ни своего имени, ни того, кем он является.

– Вот глупый, – сказала Хильди, но сразу осеклась, зная, кто перед ней стоит, – ой, извините, Вы – старейшина, Сир, – теперь мило произнесла она, – вас зовут Гарнер, еще раз напомнила ему Хильди.

«Старейшина, Гарнер… кузнецы, мастерская»… – произносил он про себя слова, не несущие для него никакого смысла. – Я ничего не помню! – наконец, признался он громко, поворачиваясь спиной к этим двум детям, – ни-че-го! – отчеканил он еще громче, так, что его басовый голос, столкнувшись с мечами, отразился от них.

Мечи нервно и боязливо задрожали.

– Он меня пугает, – сказала Хильди, спрятавшись за спину брата.

На ее глаза быстро набежали слезы, которые были готовы вот-вот хлынуть волной из ее больших зеленых глаз.

Гарнер, отвернувшись, закрыл глаза и опустил голову вниз. Он взялся за лоб рукой, нервно потер его мозолистыми и грубыми пальцами, открыл глаза, убрал руку со лба, поднял голову, посмотрел на мечи, вздохнул и повернулся лицом к напуганным его поведением детям.

Он увидел девочку, которая с опаской выглядывала из-за спины брата. Ее глаза, готовые разразиться потоками слез. Он почувствовал, укоризненный укол совести, прямо слева, там, где должно было быть его сердце.

Он почувствовал, наконец, почувствовал, как оно бьется. Похоже, он никогда раньше этого не замечал. Не чувствовал такой резкой боли. Боли не физической, а возникшей только при виде глаз этой девочки, спрятавшейся и боявшейся его, как какого-то чудовища. Гарнер опустился на одно колено. Он не сводил с нее глаз.

– Прости меня, – прошептал он, закрыв глаза и виновато опуская голову, – я не хотел тебя напугать, – шептал он в воцарившейся тишине, в которой не было слышно даже дуновения ветра.

Хильди, увидев, как мучиться от боли и вины этот большой человек, так сильно напоминающей ей отца, вышла из-за спины брата, отпустив его рукав, и тихо подошла к Гарнеру. Она присела перед ним, и чуть склонив голову, заглянула ему в лицо. Глаза его были все так же закрыты.

– Это ничего страшного, мы же все исправим, – тихим голоском произнесла она, доверительно положив свою маленькую ладошку поверх его огромной руки.