Параллели вселенных: Хранители

Рыдания моментально прекратилось, оставив лишь небольшие, поверхностные всхлипывания. Она подняла голову и посмотрела заплаканными глазами на руку, накрывшую ее. Элизабет медленно, затаив дыхание, приподнялась чуть выше и увидела лицо отца, повернутое к ней. Его глаза были открыты, он смотрел прямо на нее, таким мягким, таким знакомым взглядом, который предназначался только ей одной.

– Папа, – тихо произнесла она и улыбка, полная жалости и радости одновременно, слегка коснулась ее губ.

Она быстро встала на ноги и обняла отца, уткнувшись влажным лицом в его плечо.

Конрад обнял ее одной рукой за хрупкие плечи, вдохнул запах ее шелковистых каштановых волос и закрыл глаза, понимая, что эта девушка, вероятно, его дочь.

– Все хорошо, – успокаивал он ее и гладил по волосам, силясь вспомнить хоть какие-то события, связанные с ней.

Конрад поднял глаза и осмотрел незнакомый ему балдахин.

– Прости, что я не вернулась, папа, – подняла Элизабет голову и все еще влажными от слез глазами, посмотрела на него. – Я не хотела, не хотела, чтобы все так вышло, – говорила она искренне, совсем как маленькая девочка, которая, нашкодив, оправдывалась перед родителями, глядя на них своими большими, небесно-голубыми глазами.

Она перевела взгляд на его правую руку, которой уже не было. Увидев, куда она смотрит, он тоже посмотрел в эту сторону, и, осознав, что руки больше нет, его глаза расширились в недоумении.

– Что. Со мной. Случилось? – произнес он все слова отдельно, своим чеканным, но полным удивления и ужаса голосом, – и где я нахожусь? – вопросительно посмотрел он на Элизабет.

– Папа, ты только не волнуйся, – начала она слегка прижимать его плечи к подушкам, с которых он порывался встать, – я тебе все объясню, – говорила Элизабет и понимала, что ее отец сейчас не в самом лучшем своем состоянии, чтобы выкладывать ему всю правду.

Румелия отодвинула ткани полога и увидела, что Конрад пришел в сознание. Она, в почтении склонила голову и, сделав несколько невесомых шагов, подошла и встала с краю кровати. Даниэль, вошедший следом, наблюдал за ее движениями и был удивлен, как она сейчас себя повела.

«Вот это да, – подумал он, и брови его поползли вверх, – какое смирение и кротость. Эту Румелию я еще не знаю».