Человек-лягушка

Она попыталась огрызнуться, но смех со всех сторон заглушил ее голос.

После этого дня Марте не давали прохода. Пихали, обзывали «уродом». Большинству людей не хочется думать и делать выбор самим, им приятно, когда за них решают.

Мне могло было бы стать легче, потому что теперь внимание Кристины переключилось на новенькую. Но не стало.

Всю весну я боролась с желанием подойти к Марте после школы.

Поговорить с ней.

Утешить.

Но я смотрела на себя в темном зеркале в школьном туалете – и думала, кто я такая? Кому нужно мое утешение? Мое тепло не имеет веса.

Оно растворяется в холодном космосе пустых коридоров, всасывается в глянцевые зеленоватые стены, холодные как лягушачья кожа, и исчезает навсегда.

А может быть, это было всего лишь оправданием трусости и малодушия.

Человек, которого травят, чаще всего ограничен в выборе стратегий. Есть моя – выжидающая. Ждать, когда мучителю игра наскучит, или когда появится новая игрушка.

Но есть и другая. Жестокая и темная.

О которой я узнала чуть позже.

В первый день, в раздевалке вдруг раздался истеричный вскрик.

Я сама не видела, но слышала, как пересказывали другие – оказалось, что у Кристины, прямо внутри сумки лопнула сама собой бутылка с водой, и залила ее учебники, тетради, но самое страшное – косметичку. В пластиковую коробочку с дорогими тенями просочилась вода, и они превратились в бесполезную липкую кашицу.

Моя мама в таких случаях говорит, спасибо Богу, что взял деньгами.

Зачем, спрашивается, богу вообще нужны деньги?

На второй день в классе царило какое-то предпраздничное настроение.

Каникулы с каждым днем становились чем-то все более реальным, и это пьянило, будоражило моих простаков одноклассников.

На третьем этаже, опершись на перила животом, стояла Марта, и, увидев ее, я почему-то замерла. Сумрачная сосредоточенность свернулась тенью в глубине ее медового глаза. Было жарко, поэтому форму никто уже не носил – а она стояла в пиджаке. Но когда она сцепила пальцы в напряженном, почти молитвенном жесте я увидела торчащий хвостик бинта, выглянувший из рукава.

Этот бинт на запястье всколыхнул осевшее на илистое дно моей памяти странное ночное воспоминание. Я до сих пор не решила – было ли это в действительности, или мне приснилось.

Воспоминание о том вечере, когда я, убегая от охранника, наткнулась левой рукой на торчащую арматуру. Ржавый штырь проехался по коже, оставив лиловую крапчатую борозду.