Один из семидесяти

– Я израильтянин[40 - еврей], если тебе будет угодно, и прибыл из земли иудейской, – спокойно ответствовал на его высокомерный тон Егише. Как истинный израильтянин Егише не признавал римской власти над своей родиной.

– Понятно! – не смог сдержать раздражения в голосе незнакомец. – Наш досточтимый правитель, царь царей Киаксар приказывает тебе прибыть к нему.

Егише склонил голову в легком поклоне.

– Завтра в полдень царь ждет тебя.

С тем же надменным видом начальник охраны Демрел скрылся за завесой, не удосужившись попрощаться.

По команде охранника паланкин поднялся и, раскачиваясь в такт шагам носильщиков, вскоре скрылся за поворотом.

Приказ, переданный лично через начальника царской охраны, больше походил на приглашение. «Что это? – подумал Еише. – Местная традиция уважить врага, чтобы затем обойтись с ним особенно жестоко? Не так ли поступил с Варфоломеем правитель, дочь которого апостол спас от смерти. Вначале ему были оказаны почести, а затем самим же правителем апостол был отдан в руки палачей».

Егише подумал о том, что, возможно, это будет его первая и последняя встреча с царем, после чего всех четверых предадут мученической смерти. Прав был патриарх Иаков, который предостерегал Егише от опрометчивого решения остановиться в большом городе, где сосредоточена власть, в том числе жреческая.

Римский правитель Нерон, жестоко преследовавший последователей Церкви Иисуса Христа, вполне мог разослать во все провинции огромной империи и за ее пределы свою волю поступать так с ними повсеместно.

Но даже когда Егише обдумывал свое осложнившееся положение, мысль о побеге не посетила его. Да это было бы бессмысленно.

– На все воля божья, – как всегда уверенно произнес вслух Егише.

Арид, все слышал и по-своему истолковал проявившуюся улыбку на лице иноверца.

– А ты, видать, важная птица, раз сам правитель, царь царей, правоверный Киаксар приглашает иноверца в свой дом для разговора.

Сладость первого поцелуя

Своеволие следует гасить скорее, чем пожар.

    Гераклит

Давид орудовал скребком. Лоб взмок от усердия и крупные капли пота то и дело срывались со лба на кусок кожи, над которым он корпел полдня. Жена Ашана Аян с утра отправилась к матери – варить ручал[41 - варенье] из осенних фруктов.

В старом дворе у родителей собрались все замужние сестры Аян. Сообща женщинам было легче и веселей обрабатывать горы фруктов.