Один из семидесяти

Это было ужасно – заставить себя смириться с подобной мыслью. Как же все преходяще в этом мире. Еще вчера, полная жизни, радостная и счастливая, Махлиатена беззаботно и весело проводила время с сестрами. За ночь, пока она спала, боги решили ее судьбу, и девушка проснулась со страшной болью в животе, истекающая кровью. Что ж, как учил ее отец, невозможно воспрепятствовать тому, что предписано свыше…

Рекс Демрел был двоюродным братом правителя благословенной Газаки и всей Атропатены, царя царей Киаксара. Махлиатена была любимой дочерью рекса Демрела.

Он был с ее матерью недолго. Всего два благословенных Новруза посчастливилось им пережить вместе. Боги призвали Мию внезапно, словно спохватившись, что в мире мертвых не хватает ровно одной чистой души – совсем еще юной красавицы Мии. Златокудрая Мия, казалось, навсегда пленила сердце смелого воина Демрела, честно заслужившего свое высокое звание «непобедимый» в боях с римлянами и парфянами.

Махлиатена положила рядом на подушку любимую глиняную куклу Гурджу и приготовилась умереть еще до того, как кто-нибудь войдет в эту дверь.

Скорее всего, первой спохватится старая служанка Хума. Она постоянно ходит за Махлиатеной, ворчит и при каждом удобном случае старается сунуть ей в рот что-нибудь съестное. Хуме кажется, что для дочери уважаемого человека Газаки Махлиатена недостаточно пышнотела, и это умаляет ее достоинства в глазах окружающих, а главное, в глазах возможных претендентов на руку.

На крик Хумы (когда она увидит бездыханное тело своей госпожи) прибежит тетка, сестра отца Эдае.

Вдвоем они начнут голосить и причитать, да так, что сбежится весь дом. Последним об ужасном известии узнает отец. Махлиатена представила омраченное лицо любимого родителя, и в уголках прикрытых глаз появились слезы. Первая слезинка прочертила блестящую дорожку на виске, и вскоре по ее руслу заструились ручейки горьких прозрачных вод…

– Махлиатена! – голос прозвучал внезапно у самого уха. Девушка вздрогнула. – Красавица моя, что с тобой?! – Эдае, надушенная розовым маслом и наряженная, погладила племянницу по щеке.

– Тебя кто-то посмел обидеть? Тебя?! В доме твоего могущественного отца?! Скажи кто, и ты увидишь, как он будет расплачиваться жизнью за это!

Эдае с тревогой заглянула в глаза племяннице.

– Я умираю, Эдае… – прошептала та, устремляя на тетку затуманенный взгляд.

– Умираешь?! – изумилась Эдае. Она заметила, что щеки племянницы были, и правда, бледнее обычного.