Один из семидесяти

Давид, по примеру Эдае, изо всех сил стараясь ничем не выдать своей радости, учтиво склонил голову.

Бодрствуй и жди

Дух добьется всего, что сам себе прикажет.

    Сенека

– Я хочу купить эти чарыхы, – с трудом сдерживая улыбку, обратилась к нему Эдае.

Обычно местные женщины так запросто не заговаривали с чужими мужчинами. Но, во-первых, она была госпожой, а значит, вольна вести себя с простым людом как ей заблагорассудится. А во-вторых, этот парень был намного младше нее, поэтому ее замечание звучало вполне естественно и не вызывало подозрений.

– Однако тебе следует кое-что добавить. Подойди ближе.

Она указала пальцем, и Давид, взяв чарых в руки, поднес его заказчице.

– Вот здесь и здесь добавь по бирюзе, здесь – две ракушки каури, а здесь…

Неожиданно она коснулась пальцем ладони Давида. Ашан стоял за спиной своего работника и не мог видеть их рук. А тем более глаз своего работника, еще более расширившихся, словно при укусе змеи. Сама млея от прикосновения, хитроумная Эдае начала нежно водить пальцем по дрожащей ладони чернокудрого красавчика.

Лицо ее при этом не изменило строгого выражения, и она продолжала отдавать указания все тем же капризным тоном.

– Здесь, смотри, чтобы было все очень ровно… большие золотые бусины…

Разволновавшись, Давид почувствовал, как мгновенно взмокли его ладони, лоб также покрылся испариной. Он испытал все те же почти забытые ощущения, что и при первой их встрече. Но в следующий миг рука его, словно потеряв чувствительность, разжалась, и чарых полетел на землю – из-за угла вышла та, что оставила первый шрам на его нежном, чувственном сердце – прекрасная Махлиатена с лазурным взглядом.

… «Махлиатена»… В степях ожил легкий ветерок и заволновались золотые колосья ржи… «Махлиатена»… С горных круч сорвались чистые как слеза, светлые звонкие ручьи… «Махлиатена»… Птицы расселись по ветвям и заструились тихие трели – зазвучала нежная песнь любви…

На девушке было одеяние желто-золотистых оттенков, стянутое на талии красивым бронзовым поясом.

Ноги скрывали теплые шаровары из тонкой верблюжьей шерсти. Поверх платья тот же курди – безрукавка из белоснежной, хорошо выделанной козлиной шкуры. На голове шарф, схваченный на затылке бирюзовыми бусами. На запястьях и лодыжках – грубые золотые браслеты вперемежку с накрученными на тонкие запястья бирюзовыми бусами. Теперь, став взрослой, Махлиатена более тщательно подбирала украшения перед выходом из дома.